мне нужно было еще замесить тесто на утро. Миссис Агата любит, чтобы мы по крайней мере одну буханку хлеба пекли здесь, а не все покупали у булочника. Ну, я подождала, пока тесто поднимется, а потом стала готовить закуски для гостей, – они собрались в музыкальной комнате. Я уложила на блюдо кубики сыра, добавила клубнику. Миссис Агата любит, чтобы гости могли чем-то закусить, когда после ужина угощаются портвейном и виски. Сэр.
– Вы сами отнесли поднос наверх в музыкальную комнату?
– Ох, нет, что вы, сэр! Это же камердинера работа, или старшей горничной. Я туда вообще не хожу, потому как на кухне работы всегда невпроворот. Миссис Паффли частенько не разрешает мне даже сходить в… – Она вдруг оборвала речь на полуслове и покрылась пунцовым румянцем. Она чуть было не сказала «сходить в сортир» при инспекторе! От стыда Ребекке захотелось спрятаться под столом и не вылезать, пока все не закончится.
– Понимаю, мисс, что вы хотите сказать, – спокойно произнес инспектор, совсем не смущенный ее оплошностью. – То есть ни вчера вечером, ни сегодня утром вы не заходили в библиотеку?
– Нет, сэр. Я… я хочу сказать, мы, кухарки, вообще туда не заходим. Мы наверх-то поднимаемся только иногда, когда миссис Брайт нам велит что-нибудь принести из чулана. Вот так, сэр.
– Хорошо, – он взглянул на констебля, который молча строчил что-то в блокноте. – Гринстикс, а у тебя есть вопросы к кухарке?
Констебль вздрогнул от неожиданности и уронил карандаш.
– Нет, инспектор. Только одно, мисс, вы слышали что-нибудь необычное прошлой ночью? Или видели, может быть?
– Нет, сэр, ничего не видала, – сказала Ребекка, охваченная смутной надеждой, что она сможет пережить этот допрос и выйти сухой из воды.
– Хорошо, мисс, можете идти, – пробормотал инспектор, выбив на столе целый марш двумя пальцами.
Ребекка так быстро вскочила со стула, что Горбушка упала на пол. Кошка обиженно мяукнула, задрала хвост и устремилась к окну, но у Ребекки не было времени извиняться перед ней. Ей не терпелось оказаться в безопасности родной кухни.
Глава 9
Обычно Филлида не проводила много времени в столовой – то была вотчина мистера Доббла, ведь именно он вместе с камердинерами следил за очередностью подачи блюд, которые ее работницы готовили на кухне.
Но сегодня она решила, что имеет право немного изменить существующий порядок вещей, и, расположившись рядом с открытой дверью столовой, занялась стоявшей в высокой вазе цветочной композицией, намереваясь затем незаметно проникнуть внутрь, чтобы убедиться, что тяжелые портьеры не нуждаются в подшивке или чистке.
Конечно, мистер Доббл непременно напомнил бы ей, что неприлично прислуге, даже экономке, болтаться в столовой, когда там находятся гости. Но Филлида не собиралась спрашивать разрешения дворецкого. В конце концов, сегодня «особые обстоятельства», и к тому же она прекрасно знала, что Доббл не станет закатывать ей сцену при гостях и хозяевах. А вот позже старик точно не удержится от занудливого выговора – что же, тогда придется выпить еще одну чашку крепчайшего чаю, возможно, даже с капелькой ржаного виски, бутылку которого Филлида хранила в нижнем ящике комода.
Уж этот мистер Доббл! Кто как не он должен понимать, что ей просто необходимо видеть лица гостей, когда мистер Макс объявит им шокирующие новости. Ну, а если не понимает, тем хуже для него. Ведь даже ослу ясно, что хорошая домоправительница обязана знать, что происходит в ее владениях.
– Доброе утро, друзья, – приветствовал гостей мистер Макс, заходя в столовую. – Надеюсь, вы хорошо спали?
Макс Маллоуэн был миролюбивым и вполне снисходительным работодателем и большую часть времени проводил за рассказами о своих археологических экспедициях в Египте, в которых участвовала и миссис Агата. Кстати, именно там они и познакомились. Миссис Агата даже перенесла действие нескольких своих романов в эту экзотическую страну. Макс был одного роста со своей высокой женой и на четырнадцать лет младше по возрасту, однако, в отличие от первого мужа Агаты, Арчи Кристи, он искренне обожал женушку. Супруги жили счастливо и дружно в Англии и так же дружно периодически выезжали в Египет на раскопки Макса.
В ответ на его приветствие прозвучал разноголосый хор, подтверждавший прекрасный ночной сон, а затем гости разбрелись по столовой, накладывая к себе в тарелки еду, разложенную на сервантах и стоящих у стен столах. Казалось, никто не замечал отсутствия мистера Уоринга.
Мистер Макс не стал занимать гостей светским разговором, и Филлида поняла почему: в дверях появился инспектор Корк и встал рядом с ней. Филлида поежилась: она специально заняла стратегическую позицию, которая давала ей возможность слышать разговоры – и возможность идентифицировать обладателя скрипящих туфель. Повернувшись к растущему в горшке папоротнику, она принялась деловито перекладывать его непослушные острые листья, будто не замечая инспектора.
– Простите, что нарушаю спокойствие вашей утренней трапезы, но я должен сообщить вам грустную весть, – продолжал мистер Макс. – Агата через несколько минут присоединится к нам, но я не стану ее дожидаться. Дело в том, что мистер Уоринг – с которым вы все познакомились вчера за ужином – сегодня утром был найден мертвым. Он… в общем, несчастный случай исключается. Чарльза Уоринга убили.
С того места, где стояла Филлида, столовой не было видно, – правда, она с удовлетворением отметила, что инспектор Корк тоже не видел лиц гостей, так же как и констебль Гринстикс. Несмотря на это, она постаралась максимально напрячь слух, чтобы оценить реакцию гостей на страшную новость. Ведь один из них – убийца, и он или она (после ее неудачного приключения в серой комнате Филлида склонялась к тому, что это все-таки мужчина), чтобы отвести от себя подозрение, скорее всего, выразит удивление и ужас особенно шумно.
Если бы она описывала эту сцену на страницах детективного романа миссис Агаты, Филлида заставила бы миссис Баджли-Родс истерично вскрикнуть и с громким стуком уронить свою чашку, расплескав по скатерти чай, возможно, даже разбить дорогой фарфор. Мистер Девайн под ее пером драматично закатил бы глаза и произнес что-то вроде «Господи, помилуй нас!» Эти двое казались Филлиде чрезмерно эмоциональными, причем мистер Девайн прекрасно осознавал, как красиво преображается его лицо, когда он собирает его в трагическую гримасу.
Но, хотя до ушей Филлиды и донесся ропот и тихие растерянные вздохи, никто чашки не ронял – правда, мистер Гримсон чуть не опрокинул стоявшую перед ним селедочницу, бросив, не глядя, на ее край металлические щипцы. Филлида неслышно придвинулась к двери и, заглянув в столовую, увидела, что миссис Хартфорд вдруг откинулась в кресле и побелела как полотно, дрожащими руками шаря в сумочке
