Климов догоняет и ровняется с нами.
— Думал, ты решила сбежать, — говорит он вместо приветствия.
Я горько усмехаюсь. Если бы я только могла! Если бы только у меня были ресурсы!
— Сбежать? С ребенком? На какие интересно деньги, Алексей? Ты всегда переоценивал уровень моей расчетливости.
— Недооценивал, — поправляет он. — Ты прекрасно знаешь, что фотографиям я не верил. До тех пор, пока… — он осекается, так как Женя резко оборачивается.
А потом улыбается.
— Привет! — сынок доверчиво машет рукой. — Мэр! — выкрикивает он новое для себя слово, показывая, что узнал своего вчерашнего спасителя.
— Да, всё верно. Это мэр нашего города, — говорю я быстро. — Решил удостовериться, что с нами всё хорошо, — улыбаюсь я. Как бы там ни было, ребенку вчерашнего стресса хватит за глаза. При сыне я не покажу свою уязвимость.
— Мы купим сок? Сладкую вату? — клянчит Женя, увидев палатки впереди.
— Мы уже ели мороженое сегодня. Малыш, ты ведь знаешь, что больше одной сладости в день мы не покупаем.
Это слишком дорого. Мы не можем позволить себе купить всё, что хотим. Тем более, что здесь, в санатории, вкусняшки и игрушки продаются в три раза дороже. Тем не менее, Женя еще совсем маленький. Он начинает плакать.
— Женя! — я всплескиваю руками и подбегаю к сыночку. Присаживаюсь. — Мы обязательно купим сок, как вернемся домой. Обещаю. Здесь слишком дорого. А еще у нас ужин впереди! В ресторане санатория. Я уверена, там дадут компот! Компот намного полезнее.
— Я хочу сок, — плачет Женя. — Не люблю компот!
— Я сейчас куплю, — говорит Алексей хрипло.
Обгоняет нас и спешит в сторону палаток. Через пять минут Женя чувствует себя королем мира. В одной его руке сладкая вата, в другой — сок. На коленях лежит машинка на пульте управления. Я на коляске висит пакет с новыми игрушками. Я молчу. Отказываться — глупо. Я ведь не стану вырывать из рук ребенка!
Позволяю себе лишь бросить взгляд в сторону мэра. Он ведь понимает, что пачкой соком мои раны не залечить?
— Так ты скажешь, зачем уехала? Почему снова избегаешь теста ДНК? — говорит Алексей.
— Потому что ты на меня давишь! — огрызаюсь я. — Ты словно разучился нормально разговаривать! Я дам согласие на повторный тест ДНК, но лишь тогда, когда у меня будет время и настрой. Сегодня времени нет, у нас с сыном после стресса планы. Мир крутится не вокруг тебя, Алексей Климов! Ты можешь меня заставить, но тогда я тебя возненавижу еще сильнее! И когда правда вылезет… — я качаю головой.
— Когда у тебя будет время? — спрашивает Алексей сухо.
— Я скажу завтра, — говорю я. Делаю вдох-выдох. — А еще. Сделаем в лаборатории, которую я выберу сама. Твоя в прошлый раз уже сбила меня с ног. Я сомневаюсь, что повторив анализ в том же месте, мы увидим иной результат.
— Ты разбрасываешься серьезными обвинениями, — говорит Климов.
— Ты тоже, — отвечаю я.
— Мама, мэр, откройте машинку! — просит Женя.
— А что нужно сказать? — улыбаюсь я.
— Пожалуйста, — выкрикивает сынок. Доверчиво протягивает игрушку своему отцу.
У Алексея зрачки расширяются. Он приседает и помогает вскрыть упаковку.
— Я отвечу вас домой после ужина, — говорит мне.
— Ты так и не понял, Леш? — отвечаю я, сердце колотится под ребрами, но я сдаваться не собираюсь. — Ты не смеешь командовать ни мной, ни Женей. Если ты предложишь, то я подумаю. Но это все, что могу обещать.
Глава 20
— Как прошёл выходной в санатории? — спрашивает Света, наливая в чашки кипяток.
— Все было хорошо ровно до того момента, пока не появился Алексей!
— Ох, надо же! Он вас и там нашёл.
Подруга ставит передо мной чёрный чай и воздушные эклеры. Я надкусываю кусочек и блаженно щурюсь. Зря через дорогу от центрального корпуса университета построили новую кондитерскую… Так ведь можно и поправиться!
— Кажется, Климов нас из-под земли достанет, — произношу с набитым ртом. — Задарил Жеку игрушками и сладостями, сын после этого очень капризный был.
— Так всегда, — отмахивается подруга. — Знаешь же мою ситуацию?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Знаю, конечно, и чисто по-женски всегда жалею Свету. Она в разводе, воспитывает сына. По выходным отец забирает ребёнка себе, водит его в кино и развлекательные центры, разрешает всё и даже больше. После таких встреч мальчишка считает маму строгой и злой, ведь она заставляет убираться в комнате и делать уроки, а отца — самым лучшим на всем белом свете, потому что исполняет любую прихоть. Ситуация сложная, я бы даже сказала критическая. Родителям нужно уметь договариваться и вести диалог, но проблема в том, что папа мальчика считает, будто в его поступках нет ничего предрассудительного.
— Я этого очень боюсь! Вдруг однажды Жека придёт и скажет, что хочет жить с Лёшей?
— Не думай об этом, Варь! — успокаивает Света. — Женьке всего два года, и ты для него являешься целым миром…
Так и есть, но не изменится ли это, когда Леша сделает тест ДНК и убедится в том, что ребёнок его? Он ведь его, у меня больше не было других мужчин. Ни разу за всю жизнь… Не захочет ли разделить обязанности по воспитанию? Не захочет отобрать у меня Женю? Я тогда не знаю, что буду делать. Просто умру, наверное, ведь сын — единственная радость в моей жизни. Климов сильно изменился со дня нашего знакомства, я почти не знаю его нового…
Вчера во время ужина Жека капризничал и отказывался есть, как я его не умоляла. Взгляды всех посетителей были направлены в нашу сторону, я поняла, что не справляюсь, поэтому взяла сына за руку и вывела на улицу. Спокойно объяснила, что при подобном поведении мы больше никуда вдвоем не поедем и стала вызывать такси.
Когда на горизонте появился черный внедорожник Климова, вздрогнула. Точно же! Он обещал забрать нас после ужина.
Лёша подъехал к центральному входу, вышел на улицу и заговорил с Жекой. Спокойно и твёрдо, как мужчина с мужчиной. Спросил, что происходит и по какой причине тот плачет. Странно, но это подействовало, и сын умолк. Понял, что был не прав и просто играл на моих и без того расшатанных нервах.
Клянусь, я не хотела ехать домой с бывшим мужем, но ждать такси было слишком долго, и я согласилась. За всю дорогу мы с Лешей не сказали друг другу ни слова. Молча ехали, я старалась вовсе не смотреть в его сторону, только кожей ощущала тяжелый и давящий взгляд на себе, даже мурашки выступали.
В конце поездки мы вышли на осеннюю пропахшую дождем улицу и сухо попрощались. Климов сказал, что его терпению в любой момент может наступить предел и чтобы я быстрее решала вопрос с тестом.
Я фыркнула, взяла Женьку за руку и направилась к подъезду, даже не поблагодарив за бесплатную поездку. Теплая маленькая ладошка, сжимающая мою руку, придавала уверенности и сил. Без результатов теста Женя был только моим сыном и мне отчаянно хотелось задержать это состояние как можно дольше. Вернувшись на кафедру, узнаю, что помимо основных пар, мне поставили две пары Ольги. Она ушла на больничный, якобы лечится, вот только вчера в инстаграм мне попалась её фотография, где она весело проводила время с подругами в ночном клубе. И ведь не прокопаешься! Приходится, сцепив зубы, делать работу вместо неё.
Студенты радуются, едва увидев меня в дверном проеме. В аудитории слышен гул и свист голосов. Вдвойне ребятам радостно, когда вместо очередной самостоятельной работы я провожу увлекательное практическое занятия подробно объясняя и почти разжевывая сложный материал.
— Кто решит матричное уравнение, написанное на доске, автоматически получит зачёт за семестр. Я лично переговорю с Ольгой Леонидовной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Можно я попробую? — поднимает руку блондинка с толстой косой и в очках.
— Прошу!
Девушка выходит к доске, берёт мел. Мне интересно — справится или нет? По характеру немного напоминает меня, когда я училась в вузе. Ничего не боялась, казалось, что мне море по колено.
Девушка недолго думает и начинает записывать решение. Уравнение на пять баллов, я не зря сказала, что за это полагается зачёт.
