Очередная будущая знаменитость? — поинтересовалась Алиса. — Какой красавчик! Твой клиент?
Саша медленно подняла взгляд на Алису.
— Ты что, правда, не узнаешь? — тихо спросила она.
Выражение лица у нее было такое, что Алиса перестала улыбаться и внимательнее вгляделась в лицо на экране. Тихо ахнув, она поднесла пальцы ко рту:
— Не может быть!
— Может, как видишь, — усмехнулась подруга.
— Откуда он взялся? — Алиса пододвинула стул и села.
Александра поставила локти на стол и положила подбородок на сцепленные кисти рук. Она была так спокойна, что от этого спокойствия Алисе почему-то стало не по себе.
— Это был мой последний рабочий день, представляешь? Моя последняя фотосессия. Вполне заурядная, для портфолио какого-то начинающего актера. И можно было зачехлять оборудование. Я даже фамилию клиента не знала — к чему? А оказалось, зря.
— Он… узнал тебя? — спросила Алиса.
Александра скривила губы в усмешке:
— Не сразу. Девять лет прошло. А у мужчин обычно короткая память.
Некоторое время они молчали, глядя на фото. Да, он очень изменился, повзрослел. Но теперь Алиса ясно видела за твердыми, почти идеальными чертами лица уверенного в себе мужчины того замкнутого и закомплексованного подростка, с которым когда-то, давным-давно, познакомила ее Сашка.
— Это оригинал. Тут даже ретушировать нечего, — грустно сказала Алекс. — Черт возьми, он совершенен.
…Десять лет назад безбашенного подростка Сашку Замятину настигла любовь. Не сносящее крышу скороспелое и кратковременное увлечение, а настоящее, искреннее и глубокое чувство. И горькое, как степная полынь.
Мальчик был старше ее на два года. Замкнутый, молчаливый, погруженный в себя интроверт, он был абсолютно непопулярен в школе. И если бы не стена надменного отчуждения, которую он возвел вокруг себя, его попросту затравили бы, почувствовав слабину. А так все ограничивалось лишь обидными прозвищами и мелкими пакостями, которые он попросту игнорировал. Александра, новичок в школе, долгое время никак не могла разобраться, откуда у него, белокожего и светлоглазого, презрительная кличка «нигер». Пока не увидела его родителей. Его отец был афроамериканцем, потомком нигерийских эмигрантов. В смешанном браке европейские гены матери оказались сильнее, сослужив ребенку не самую лучшую службу. Полукровка, он переживал острейший кризис самоидентификации, потеряв связь с обеими расами. В семнадцать лет он был чудовищно одинок.
Наверное, его стойкость в противостоянии со всем миром тоже сыграла свою роль. Заинтересованность Александры вскоре переросла в чувство близкое к восхищению. «Послушай, — сказал он как-то, поняв, что далее не замечать так настойчиво попадающуюся ему на глаза особу просто неприлично. — Я для тебя не самая лучшая компания, ты понимаешь? Я совсем не тот, кем выгляжу». «Так ведь я тоже, — беспечно пожала плечами Алекс. — Ты — белый негр, я — вообще русская, по-моему, мы — идеальная пара». Он рассмеялся, первый раз за все время их знакомства.
Цепи привязанности для женщины куются быстрее и держат крепче. Она смотрела на мир его глазами. Жила его мечтой. Дышала в такт с ним. Она была счастлива. Ослепленная своими чувствами, слишком юная, чтобы понять, что в любви не бывает равноправия, что из двух сердец одно все равно теплее, что всегда есть тот, кто дарит любовь, и тот, кто готов ее принимать.
После окончания школы он с легкостью поступил в Принстонский университет, погрузившись в манящий и волнующий мир студенческой жизни. И как-то незаметно случилось так, что их поначалу долгие, полные нежных глупостей ежевечерние телефонные разговоры постепенно начали становиться короче, а сами звонки — реже. На зимние каникулы он не приехал, мотивируя это загруженностью в университете. А когда он не появился и на летних, предпочтя путешествие автостопом по Европе, Алекс поняла, что он тихо и, похоже, окончательно похоронил ее в своем сердце.
И вот спустя столько лет он вновь возник в ее жизни. В ее размеренной, устоявшейся, лишенной потрясений жизни.
— И что теперь будет, Саш? — негромко спросила Алиса.
Александра встала, резко отодвинув стул. Медленно прошлась по кухне и остановилась напротив окна, обхватив плечи руками.
— Я не знаю, — наконец произнесла она и прижалась лбом к оконной раме. — Я уже ничего не знаю.
Алиса видела, какая напряженная внутренняя борьба скрывается за молчанием подруги. Поднявшись, она подошла к Александре и обняла ее за плечи.
— Забавно, — усмехнулась Алекс, — имея степень бакалавра по английской литературе, он предпочел все бросить и податься в лицедеи. Он всегда был непредсказуем. Ему было плевать на мнение окружающих. Он никогда ничего не боялся, никогда ни на кого не оглядывался. Просто делал то, что ему нравилось.
— Вы разговаривали с ним? — спросила Алиса.
— Очень мало. Он все никак не мог прийти в себя после двойного потрясения оттого, что Алекс Арно оказался женщиной, и оттого, что эта женщина — я.
— Ну вот, хоть какая-то польза от твоего скороспелого брака, — улыбнулась Алиса. — Крайне звучная фамилия.
— Угу, — согласилась Александра, отлипая от окна и возвращаясь к столу. Слегка тронула мышку, и на мониторе вновь высветилось знакомое фото.
— Шурик, — тихо позвала Алиса, — может быть не надо?
— Что не надо, Алька?
— Начинать заново. Быть может лучше все оставить в прошлом?
— А если оно не остается? — едва слышно прошептала Алекс. — Если одной встречи было достаточно, чтобы все вернулось?
«Беда!» — подумала Алиса, услышав нотки отчаяния в голосе подруги. Давно она не видела Александру такой поникшей.
— А как же Тайлер? — спросила она. — Вчера мне показалось, что вы счастливы вместе.
— Тайлер, — слабо улыбнулась Алекс. — Он самый лучший. Восхитительный любовник, замечательный друг, только…
— Только ты его не любишь, — закончила Алиса.
Саша пожала плечами.
— Не переживай за Тайлера. Нам, конечно, хорошо вместе, но, даже если мы расстанемся, вряд ли он станет сильно убиваться. Что-то мне подсказывает, что наши чувства друг к другу взаимны. Во всяком случае, он не давал повода думать иначе.
Некоторое время они молчали. Было только слышно, как увлеченно хрустел своим кормом щенок. Алиса машинально размешивала сахар в чашке с кофе.
— Это просто как хроническая болезнь. Столько лет ремиссии и вот опять… Обострение, — пробормотала Александра, глядя на экран.
— Доброе утро!
Сонно щурясь, в кухню вошел взъерошенный после сна Тайлер.
— И чего вам не спится в такую рань, а? — удивился он, обнимая Александру одной рукой
