в моем поместье до конца твоих дней. Впрочем, другие демоны могут называть его Дворцом Лорнхельма.
Дворцом? Демоны очень похожи на смертных в том, как организовано их общество. Если это так, у них должны быть огромные сады и красивая архитектура. Балы и увеселительные мероприятия.
Иногда мне хочется, чтобы полубоги чувствовали жизнь так же, как они. Немного ею насладились. Сейчас большинство происходящего в Алзоре буднично и серо. Хотя я слышала от стариков, что раньше наше королевство было процветающим и полным общественной жизни. Предание, старое, как мир: все стало скучным, когда нас покинули боги. И еще хуже, когда число полубогов сократилось.
Я поворачиваюсь и смотрю на Калела. Его волосы черны, как ночь, и отблески пламени на них становятся лишь тенями. И все же его глаза блестят, как угли, позабытые посреди зимы.
— И что потом? Я буду твоей пленницей, пока не умру? — я представляю себя заточенной в темной комнате до конца жизни.
Он проводит рукой по моим волосам, и сияющие серебристые пряди ловят теплые отблески пламени. Я пытаюсь не вздрогнуть от его прикосновения, но он успевает заметить мое движение и сощуривается, прежде чем убрать руку.
— Это зависит от тебя, маленькое божество. Если ты попробуешь сбежать, мне придется приставить к тебе охрану, чтобы не дать тебе покинуть королевство. Но я предпочел бы этого избежать.
— Я могу свободно перемещаться по королевству? — Я поднимаю бровь.
Он кивает.
— Ты не моя пленница, Алира. Ты станешь моей женой. Даже если мы друг другу не нравимся, я буду уважать тебя как равную себе, — его голос обволакивает, как дым, и оседает у меня в груди. Я не думала, что он способен на доброту. Не после того, как узнал, кто и что есть я на самом деле.
— От нас будут ожидать… — потомства. Я не могу даже заставить себя закончить фразу. Он некомфортно надавливает на мою спину, прекрасно поняв, о чем я спросила.
— Да. Король согласился на предложение о мире лишь по этой причине. И поэтому ты предложила себя в качестве жертвы, верно? — будничным тоном спрашивает он, но звучит это так, будто он тоже не доволен обстоятельствами.
Я еще больше ухожу в себя, позволяя пустоте внутри захватить себя. Он тоже больше ничего не говорит. Только дышит ровно и успокаивающе.
Мы сидим у огня до тех пор, пока меня не перестает трясти. Калел заливает камин водой из котелка, и передает мне меховое одеяло. Потом мы возвращаемся к остальным и возобновляем тяжкий путь через пустоши. Теперь снегопад усиливается, затрудняя видимость.
Когда заходит солнце, я снова промерзаю до костей и у меня болит спина. Но сильнее всего устал мой разум, все время думающий о будущем и том, хочу ли я прожить жизнь в искуплении.
Как только возводят палатку Калела, я сонно бреду к груде одеял на земле и падаю на них. В этом я нахожу частичку покоя — это напоминает о том, как я пряталась в детстве. Рыцари начинали искать меня и обнаруживали, что я свернулась на полу в одеялах. В тепле и подальше от мира. Воспоминания об этом служат мне утешением.
У входа стоят лучшие рыцари Калела и переговариваются шепотом, пока он наконец не входит в палатку, и не отпускает их на ночь. Я успела подслушать, как они говорили, что их командир посещал пленных полубогов, чтобы убедиться, что с ними хорошо обращаются. Это звучит так, будто к ним относятся с куда меньшей снисходительностью, чем ко мне, но я цепляюсь за мысль, что сразу после свадебной церемонии их освободят.
Я внимательно разглядываю его, пока он ходит по палатке. Его волосы идеально зачесаны набок, а золотые глаза остаются пустыми, пока он по несколько раз просматривает отчеты, сидя за столом. Закончив с первой партией, он смотрит в мою сторону. В углу палатки темно, и я смотрю на него из-под полуприкрытых век, так что не думаю, что он понимает, что я тоже его разглядываю. Он задерживает взгляд на пару мгновений и возвращается к бумагам.
Тысячи мыслей таятся за его усталым взглядом. Я ловлю себя на том, что жажду узнать о каждой из них. Почему он всегда так печален и вымотан? Почему не улыбается так же легко, как во Флоруме?
Добрые полчаса он проводит, изучая отчеты, а потом потягивается, вытянув руки над головой и встает. Когда он подходит ко мне и встает рядом на колени, мои руки сжимают одеяло.
Думаю, к этому я никогда не привыкну.
Решив, что он хочет моей крови, я сажусь, склоняю голову набок и откидываю волосы на другую сторону, чтобы они ему не мешали. Ранее он сделал лишь пару глотков, так что думаю, это ему и нужно.
В этот раз он не спешит и медленнее касается моей кожи губами.
Укус не такой болезненный, как раньше. Я едва чувствую, как его клыки пробивают кожу, но он и не ведет себя так грубо, как в домике. Усталость прокатывается по мне и с губ срывается всхлип. Он аккуратно придерживает мою шею сзади и подталкивает меня к одеялам, так что я падаю на спину.
Я чувствую каждую каплю крови, что он высасывает из моей шеи. Каждый полный наслаждения глоток, от которого движется его кадык. Я пытаюсь не дать глазам закрыться, пока кровь покидает мое тело.
Закончив, Калел проводит языком по ране, пока она не оказывается чистой, и отпускает меня.
Я вяло заползаю в свое гнездо из одеял и сворачиваюсь в нем. Когда Калел не уходит, я задерживаю на нем тяжелый взгляд.
— Мне нужно покрыть тебя своим запахом. Обещаю, я быстро, — он усаживает меня к себе на колени и оставляет поцелуй у меня на горле, прежде чем несколько раз провести по нему языком. Рокочущее мурлыканье вырывается из моей груди, пока он продолжает облизывать меня.
На этот раз это куда более интимно. Я извиваюсь в его объятиях, когда мое тело немедленно откликается ему. Низ моего живота теплеет и ноет, охваченный жаждой его. Боги. Только не снова.
Я сглатываю нарастающую панику и пытаюсь игнорировать то, как мои мышцы слабеют, подчиняясь ему.
Калел замечает это и низко рычит, переключаясь на мои запястья. На каждом он запечатлевает поцелуй, прежде чем прикоснуться к ним языком. Мои щеки горят. Мне хочется спрятать лицо в одеялах, но я могу лишь наблюдать, как прекрасный демон оставляет на мне свой запах.
Закончив, он облизывает губы и медленно поднимается.
— Можно ограничиться
