уставившись в огонь. Здесь особо нечего обыскивать, только пара ящичков на кухне и комод в дальнем углу.
Хотя бы тепло от пламени наконец охватывает меня, согревая кости. Я позволяю векам опуститься.
Что будет, если я сейчас умру? Петля времени запустится снова? Или это будет конец? Я не эксперт в проклятиях, но что бы там не планировали боги, кажется, идет так, как они хотели. Иначе, думаю, меня бы здесь не было.
И все же, почему я? Открыв глаза, я хмурюсь, глядя на танцующие языки пламени.
Подойдя, Калел забирает у меня одеяло. Я не возражаю и не поднимаю головы, чтобы посмотреть на него. Только крепче обхватываю себя руками и пытаюсь впитать как можно больше тепла. Проходит несколько мгновений, прежде чем на мои плечи опускается другое, более плотное меховое одеяло. Мои глаза округляются, и я поднимаю на него взгляд. Он на меня не смотрит, только вешает над огнем котелок, наполненный водой.
Он что, готовит? Я наблюдаю за тем, как почитаемый Рыцарь Крови, облаченный в полный доспех армии Девицита, достает из сумки небольшой мешочек сушеных грибов и добавляет пригоршню в котелок. Туда же он отправляет несколько капель масла и половину бутылки какой-то сияющей фиолетовой жидкости.
— Ты и правда аптекарь, да? — я смотрю на него с небольшой улыбкой, только за то, что не верила, что он был честен со мной там в лесу. А он был, отдаю ему должное.
Он опускается на корточки и искоса смотрит на меня, добавляя ингредиенты.
— Я так тебе и сказал. Этот суп поможет тебе сохранить тепло на остаток дня. Лисьи грибы и масло Барбоси богаты эссенцией и восстановят твою энергию, — он говорит со мной так, будто не готов вонзить меч мне в горло. Он кажется скорее угрюмым и погруженным в свои мысли, чем каким-то еще.
От мысли о том, что он готовит для меня, в груди одновременно теплеет и что-то сжимается от тяжести. Он может отравить меня так же легко, как и зарубить мечом. Или он просто хочет показать мою неправоту и похвастаться научными знаниями. Когда мы вдвоем, я легко могу представить его тем, кому интересны законы природы и мира. Как он вообще стал рыцарем? Почему не полноценным аптекарем?
Эти мысли вызывают полные боли воспоминания о том, чего я сама не хотела. Ненавижу предаваться мыслям о прошлом и упущенных возможностях. Я та, кто я есть. Я — рыцарь.
Долгое время мы оба молчим. Потрескивание огня заполняет пустоту домика и наших сердец.
Когда он наконец начинает говорить, мои плечи сжимаются от глубины его голоса.
— Почему ты не кажешься слишком уж расстроенной своей ситуацией, Алира? — спрашивает Калел, и кажется действительно заинтересованным.
Я кладу голову на плечо и разглядываю его, изучаю линию его скул. Мое тело наконец немного согревается, заставляя меня расслабиться.
— А что я, должна плакать? — буднично спрашиваю я.
В ответ он только смотрит на меня. Что-то в груди вздрагивает от того, что он разглядывает меня так близко. Запоминает мои черты так же, как я — его.
— Это лучше, чем умереть. Ты вел свою армию, чтобы убить всех нас. Я — просто жертва. Многие сталкивались с худшей судьбой, — за моими загадочными словами скрывается больше значения, чем ему суждено узнать. Наверное, он бы обрадовался, если бы узнал, что столько раз убивал меня.
Он усмехается.
— Ты должна лучше других знать, насколько уродлива бывает смерть.
Подняв голову, я распахиваю глаза.
Он слегка приподнимает брови, удивленный моей реакцией.
— Наверняка ты оборвала достаточно жизней, чтобы знать это, — медленно говорит он, переводя взгляд на суп и неторопливо его помешивая. Затем наливает его в миску и протягивает мне.
Не задавая вопросов, я принимаю ее и делаю глоток теплой жидкости. На вкус она невероятно приятная и напоминает травяной чай. Закрыв глаза, я выпиваю миску целиком.
Калел рычит.
— Я бы мог его отравить, и никто бы ничего не заметил. Ты даже не попыталась проверить. Просто проглотила его, как голодающая. Ты что, ничего больше сегодня не ела?
Я ставлю миску на выложенный камнем очаг, и она издает резкий звук. Вытерев рот рукавом, я искоса смотрю на Калела.
— Если бы ты хотел убить меня, сделал бы это при всех, — бормочу я. Я толком не ела несколько дней. Он не особо об этом беспокоился. Интересно, напомнила бы ему об этом Тесса. Сложно иметь хороший аппетит, когда знаешь, что тебя кормят только потому что он заинтересован в твоем здоровье, чтобы и дальше питаться твоей кровью.
Он ест то же, что и я. Фу.
— Монстр, — шепчу я, и он вздрагивает от этих слов.
Его до смешного легко расстроить.
— О, маленькое божество, ты права на этот счет. Я и правда монстр. Твой худший кошмар. Если бы хотел, я бы убил тебя во сне. Если бы мне того захотелось, я бы убил тебя, вытрахивая из тебя душу.
Мои щеки вспыхивают, и я до смерти пугаюсь того, как от его слов теплеет у меня между ног.
Бросив на него злобный взгляд, я сбрасываю одеяло, встаю и намереваюсь выйти обратно наружу.
— Пошел ты.
Он ловит меня за запястье и усаживает себе на колени.
— Тебе нужно согреться, прежде чем мы отправимся в путь. Больше мы останавливаться не будем, — низко рычит он. — И мне нужно снова покрыть тебя своим запахом, прежде чем мы выйдем отсюда. Ты воняешь, — он может говорить это так уверенно, как ему вздумается, но это не отменяет того, как он зарывается носом в изгиб моей шеи, будто не может вдохнуть достаточно моего запаха.
Я извиваюсь в его руках, но он не расслабляется. Я не хочу, чтобы он понял, что прикосновения его языка к моему горлу, заставляют мой живот ныть от нужды. Я уже чувствую себя рядом с ним, будто в лихорадке. Скоро у меня должен начаться эструс, и мысль о том, что это произойдет, когда он так близко, вызывает у меня панику.
— Не дергайся, так это займет больше времени.
Низ моего живота наполняется теплом, а белье уже намокло от его грязных слов. Прошу, если хоть кто-то из богов меня слышит, не дайте ему узнать, как мое тело его жаждет.
Калел замирает, прижав руки к моей талии и бедрам. И осторожно принюхивается.
Ох. Это плохо.
ГЛАВА 6
КАЛЕЛ
Не. Смей. Трахать. Полубогиню. Твержу я себе, когда ее сладкий запах почти сбивает
