подошел и опустился рядом со мной на кровать, а точнее, навис надо мной, опираясь ладонью о покрывало. Вторая у него было занята пузырьками, поэтому схватить меня он ни за что не мог. Поэтому я не стала отстраняться, рассматривая это чудо света — перламутрово-бело-серебристые крылья. В них переливалось столько оттенков, что я невольно залипла, не в силах отвести взгляд.
— А потрогать можно? Крылышки, — уточнила я. Потому что там было что еще потрогать.
У Нортона стало такое лицо, как будто я его уже потрогала, а потом не дала. Впрочем, я не стала дожидаться разрешения и коснулась кончиками пальцев мощных, кожисто-чешуйчатых крыльев. Меня словно током ударило от этого прикосновения, током или огнем — потому что кровь застучала в висках, а еще, кажется, она превратилась в жидкое пламя. Я провела подушечками по контуру, и мне показалось, что сквозь эти крылья в меня тоже втекает нечто драконье.
— М-м-м-м… — только и успела выдохнуть я, когда меня внезапно перехватили за запястья. Пузырьки звякнули друг о друга и упали на покрывало рядом с нами, а я оказалась вдавленной в постель.
Его лицо было так близко, что если бы я чуть-чуть, самую малость приподняла голову, наши губы соприкоснулись бы. И я клянусь, в этот момент я была абсолютно не против. Поэтому и приподнялась, а Нортон неожиданно выругался и отстранился. И, раньше чем я успела сориентироваться, в нос мне ударил резковатый запах из открытой бутылочки. Его пальцы, испачканные какой-то жидкостью из той самой бутылочки, легли мне на виски.
— Фу! — сказала я.
— Сейчас станет легче, Алиса.
Легче и правда стало, потому что я почувствовала, как от висков словно побежала прохлада, как будто там не пальцы Нортона были с этой пахучей жидкостью, а маленькие кондиционеры.
На этом он, правда, не остановился, но к счастью, вторая бутылочка пахла гораздо более приятно. Там оказалось нечто наподобие жидкого крема или сыворотки, и этим он намазал мне лицо, спустился на шею, к ключицам, потом перешел на грудь…
— Эй! — Я хлопнула его по руке, когда пальцы дракона скользнули в ложбинку груди. Вот там я себе точно ничего не сожгла, я помню!
— В следующий раз будешь думать перед тем, как отдавать шляпу этой маленькой паршивке.
— Она не паршивка!
— Еще какая, но к черту ее.
— Ой, как по-земному! — почти восхитилась я.
Правда, ключевое слово «почти», потому что у меня начал проходить жар, а вместе с этим на меня навалилась густая, вязкая убаюкивающая тишина. Меня не смущало даже его присутствие, даже то, что он притянул меня к себе, и мне в бедра уперлось то, что я трогать не собиралась уже.
— Будешь трахать, не буди, — предупредила я словами из анекдота.
В ответ он весьма натурально зарычал.
Я хотела спросить, как он складывает крылья, когда лежит на боку — спросить или посмотреть, но меня на это уже не хватило. Проще говоря, я на мгновение закрыла глаза и сразу провалилась в сон.
2.8 Феодора
Феодора знала, что все, абсолютно все, покупается и продается. Поэтому предоставляла самый ценный на Фейре да и во всех Открытых мирах товар — информацию. За нужные сведения платили очень щедро: лорды, криминальные боссы, миллионеры, временами даже журналисты, такое тоже случалось, а что с купленным знанием делали после — Феодору не касалось. Совесть, она для бедняков и альтруистов.
Когда-то ее бизнес начинался с нескольких информаторов, но благодаря кропотливому труду и амбициям Доры превратился в целую сеть, где большие секреты продавались и перепродавались. Феодора же была тем пауком, который держал все эти ниточки в собственных руках. Пока все драконьи лорды, преступные авторитеты и прочие шишки считали, что они используют ее, на самом деле, это она использовала их и управляла всем. Для нее всегда и везде были открыты дороги.
Тем болезненнее и неожиданнее стало оскорбление, которое ей нанес Нортон.
Признаться честно, Феодора по-настоящему на него запала. Красивый, зараза. Мужественный, но не холодный. Галантный, но не тряпка. Знающий, как удовлетворить женщину, в постели он был просто бог! В мире, где Дору пытались либо продавить, глядя на нее свысока, либо купить, он относился к ней как к равной. Кто вообще в этом мире (да и во многих других) смотрит на женщину, как на равную? В какой-то момент она даже задумалась о том, что их отношения могут стать серьезными и долгосрочными.
Но, как часто бывает с мужчинами, этот самоуверенный придурок переключился на новую игрушку, а ей, Доре, дал отставку. Немыслимо!
Феодора не считала себя злопамятной. Для нее это означало продолжать думать о тех, кто нанес ей урон. Она предпочитала сразу бить в ответ, а затем вычеркивать из жизни того, кто посмел ударить по ней. Или, по крайней мере, попытался это сделать. А от злости лишь морщины появляются. Оно ей надо? Поэтому Дора собиралась «закопать» Нортона и забыть о нем.
Навсегда.
Когда-то именно она со своими информационными ниточками помогла ему войти в криминальный мир Фейры. Теперь он сполна заплатит за то, что прокатился по ее гордости. Гораздо больше, чем уже заплатил. И с его иномирянкой она тоже разберется.
Со своим следующим клиентом они встречались в роскошном ресторане, расположенном на первом этаже отеля «Хэлбор». На веранде в такую жару не спасали даже кристаллы-распылители влаги, а вот за огромными панорамными окнами, внутри, холодящие артефакты создавали идеально-прохладную температуру. Весь отель дышал роскошью, не показной, а истинной: деревянные столы, мягкие кресла, хрусталь и фарфор. Здесь принимали королей и президентов. Феодора знала, что в этом ресторане была заключена не одна масштабная сделка.
Герцог Эр-Астор ждал ее за столиком в углу, расположившись в массивном кресле цвета горького шоколада и нетерпеливо постукивал пальцами по бокалу с водой. Широкоплечий блондин с забранными в хвост длинными волосами, с квадратной челюстью и высоким аристократичным лбом. Герцог был бы в ее вкусе, если бы не застывший во взгляде исходящий от него холод. Доре все-таки нравились горячие мужчины, а не ходячие ледяные глыбы! По ним сложно было сказать, как он к тебе относится: сгорает от страсти, или ты ему совершенно безразлична.
Эр-Астор поднялся, когда она подошла к столику и поцеловал тыльную сторону ладони, но как-то… вежливо. Без огонька. По нему вообще было сложно сказать, произвела она на него впечатление или нет. А ведь Феодора старалась, даже
