белки у него были абсолютно черными.
«А я Арсению корм забыла положить», — мелькнуло у меня в голове. Вместо этого я сказала:
— Какой идиот поливает грязной водой собственную гостиную?
У меня была такая особенность: в стрессовых ситуациях, в состоянии крайней степени паники я начинала говорить то, что думаю. Или говорить, вообще не думая — в принципе, одно от другого недалеко ушло, но какая разница.
— Это Олаф, — познакомил меня с темноволосым верзилой с ведром интеллигент. — Он не всегда умеет остановиться, иногда переусердствует, и за ним приходится убирать. Эх.
Олаф? Кажется, так снеговика звали из диснеевского мультика? Или оленя? Я с трудом удержала эту мысль внутри себя, потому что паники стало только больше. Подозреваю, что именно этого они и добивались.
— Итак, — мужчина с пенсне поднялся и подошел ко мне. — Мои друзья, Рис и Глория, сказали мне, что вы знаете, где растут перцы?
— Конечно, знаю. У Нортона на плантациях, — фыркнула я.
Жуткий (про себя я решила называть его так) мужик поморщился, как будто я грязно выругалась на светском приеме или испортила воздух. Темнота из его глаз втянулась в радужку, и передо мной оказался на первый взгляд просто человек средних лет. Но в этом мире ничего простым не было, в точности так же, как и простым не был этот тип. Я понятия не имела, что это за существо, но то, что это был не человек — однозначно.
— Возможно, мы не с того начали, — произнес он. — Меня зовут Георей, мы с братом контролируем больш у ю часть черного рынка Фейры.
— Рада за вас, — сказала я. — А я тут при чем?
На детей, застывших на диванчике, я старалась не смотреть. Но все равно я заметила, что Глория сидит, опустив глаза себе на колени, и выглядит так, будто вот-вот заплачет, а Рис, напротив, буравит меня вызывающим взглядом. Как будто считает, что все сделал правильно.
— Понимаете, Алиса, у нас с вашим любовником…
— Нортон мне не любовник, — огрызнулась я.
— Тогда кто?
— Да врет она! — крикнул Рис. — Я точно знаю, что она ночевала у него в спальне.
Ого. А мальчик далеко пойдет.
Глория с силой ударила его по руке, вскочила и попыталась убежать, но ее поймал Олаф и вернул на место.
— Словом, неважно. — Жуткий Себорей опять поморщился. У него изжога, что ли? — Нортон совершенно не умеет сотрудничать и не готов поделиться с нами сведениями о том, где растут ваши чудесные перцы, перцы с вашей родины. Мы пробовали вырастить их из семян, но у нас ничего не получилось. К сожалению.
Он наигранно-тяжело вздохнул.
— Получается, что я не могу составить ему здоровую конкуренцию, что он монополист, а это нехорошо… это всегда опасно.
Вы — и здоровую? К счастью, это я тоже не озвучила.
— У вас тут коммунизм, что ли? — уточнила я. — С чего бы монополия — это плохо?
— Как это, с чего? — поинтересовался он, поправляя пенсне. — Вы разве экономику не изучали? Или там, откуда вы родом, женщинам учиться запрещено?
Господи. Храни меня от шовинистов всех миров вместе взятых.
— Учиться не запрещено, — ответила я, пытаясь понять, что мне делать в сложившейся ситуации. Потому что она (ситуация) явно выглядела очень паршиво, и если я что-нибудь не придумаю, паршиво выглядеть буду я. В какой-нибудь канаве.
Можно, конечно, было предположить, что если я ему расскажу, из какого я мира, он меня с миром отпустит, но я была не настолько наивна. Моя наивность, по-моему, умерла после того, как Рис приложил меня чем-то по голове. Так что в какой-то степени спасибо ему за то, что мозги на место встали, но благодарить я буду потом. Если выживу.
— Вот и чудесно. В таком случае, позвольте предложить вам взаимовыгодное сотрудничество. Вы мне говорите, где взять перцы и всю информацию о них, а я убиваю вас быстро.
Ну ты посмотри на него, какой щедрый. И честный, к тому же.
— У меня встречное предложение, — ответила я. — Вы меня отпускаете и сваливаете подальше, и тогда Нортон не оторвет вам голову. Вам всем, включая вашего олуха.
— Олафа, — поправил Брадобрей.
— Я сказала то, что хотела. И да, я советую вам принять взвешенное решение, потому что Нортона лучше не злить. Можете спросить у него. — Я зло кивнула на Риса. Вроде как злиться надо было на себя, потому что дура, но я злилась на него. И на Глорию заодно. И даже на Арсения, потому что эта мохнатая скотинка решила, что в этом мире ему будет лучше! Выживу — посажу на сухой корм на неделю. Кстати, откуда они тут берут сухой корм?
— Олаф, разожги камин, пожалуйста. А то наша гостья замерзла, — произнес темноглазый. — Давай, побыстрее, и угли повороши.
Гостья, к слову сказать, и правда замерзла. Хотя я не была уверена, что дело в том, что мне холодно — меня просто била крупная дрожь. То ли от адреналина, то ли…
— Даю вам последний шанс договориться со мной полюбовно, Алиса. — Он достал из кармана платочек и начал тереть свои очки без дужек.
Кажется, на этом моменте мне надо было бы уже начинать реально откладывать кирпичи. Потому что Олаф, выполнивший приказ, сейчас взял кочергу и разогревал ее в углях. Да уж, Алиса, по части влипания в неприятности за последний месяц у тебя первое место. Молодец. Возьми с полки кочергу, и…
— Ладно, — он махнул рукой. — Похоже, договориться мы не сможем. А жаль. Очень жаль. Знаете, что ценнее всего в нашем мире? Время.
Он еще и философ, чтоб ему эту кочергу в задницу вставили!
Я сглотнула, когда Олаф вытащил кочергу из углей, а Рис вскочил.
— Эй, мы так не договаривались! И уж точно мы не договаривались, что будем на это смотреть…
Тугосрей посмотрел на него, как на таракана.
— Сядь, — сказал он, и Рис, раздувая ноздри, вернулся на место.
— От вас он тоже избавится, — сообщила я мальчишке. — Потому что не захочет, чтобы Нортон узнал, куда я исчезла. Ты и свою сестру подставил, дебил малолетний! Доволен?!
Глаза Риса сверкнули, но мне было уже не до него. Во-первых, потому что на
