ветчину с ананасами. И поскольку он прервал проверку Хейзел, он получит больше и того, и другого.
— София, ты бармен, — объявил я, отходя от группы и направляясь на кухню.
— Что? — выдохнула она. — О-хорошо.
Я пошел на кухню, надеясь на секунду побыть одному, чтобы избавиться от этого накаленного момента, но шаги моего дяди преследовали меня.
— Как продвигается работа? — спросил он.
— Хорошо. Сегодня медленно. — Я открыл холодильник и достал немного теста для пиццы. — Завтра будет дерьмовый день.
Он шептал.
— Позвони в участок, если случится что-нибудь плохое. Не пытайся справиться с этим самостоятельно.
— Не волнуйся, я позвоню.
Как бывший шериф города, Ксавьер провел много новогодних вечеров, патрулируя улицы и следя за тем, чтобы все благополучно добрались домой. Но я не сомневался, что если все-таки возникнут проблемы, в телефонном звонке не будет необходимости. Это был единственный и неповторимый бар в Ларк-Коув. Помощники шерифа все равно будут ошиваться поблизости.
— Эй, эм, извини. — София появилась в дверях, бросив на Ксавьера настороженный взгляд, пока шла в мою сторону. Она пересекла мое пространство, практически стоя на цыпочках, когда жестом велела мне опуститься ниже.
— Что? — Спросил я.
Она помахала мне еще ближе, пока мое ухо не оказалось рядом с ее губами.
— Что такое канава?
— А? — Я откинулся назад, любуясь румянцем на ее щеках.
— Канава? — Она склонила голову набок, пряча лицо от Ксавьера, пока говорила. — Хейзел сказала мне приготовить Ксавьеру виски канаву. Я не хотела спрашивать ее, что это значит.
— О. — Я должен был догадаться, что она имела в виду, но эта женщина вскружила мне голову. — Это вода. Один шот «Краун Ройял» в хайбол. Остальное — лед и вода.
Она кивнула, пятясь из кухни так же быстро, как и подошла, и поспешила к бару, чтобы приготовить моему дяде его любимый коктейль.
Ксавьер смотрел, как она уходит, давая ей несколько мгновений, чтобы исчезнуть. Затем он скрестил руки на груди.
— Она прекрасна.
— Я знаю это. — Я подошел к холодильнику и достала несколько баночек с начинкой для пиццы, сыром и соусом.
— Она живет в Нью-Йорке.
— Знаю и это тоже.
— О чем ты только думаешь, приятель?
— Я не знаю. — Я закрыл дверцу холодильника. — Она…
Сексуальная. Очаровательная. Чертовски богатая и чертовски не в моей лиге. Но между нами было так много тепла, что это могло сравнять все это место с землей.
— Просто убедитесь, что вы оба поступаете правильно.
Я кивнул.
— Понял.
Не сказав больше ни слова, Ксавьер вышел из кухни и оставил меня готовить пиццу для детей.
Мой дядя был человеком, которому я доверял. Он был человеком, на которого я равнялся с тех пор, как мы с отцом поссорились за день до того, как я уехал из дома на ранчо пижонов.
Обычно я бы рассказал ему все о своих чувствах. Но женщины не были той темой, в которую мы особо углублялись, в основном потому, что у меня уже десять лет не было девушки. Я понятия не имел, что он скажет, тем более что он был влюблен в Хейзел.
Последнее, что мне было нужно, это чтобы он подтолкнул меня к отношениям, потому что он нашел свою любовь. Мне не нужно было, чтобы он говорил мне остепениться и найти кого-то, с кем я могла бы разделить свою жизнь.
Я годами терпел это дерьмо от своих родителей. Хотя их «советы» всегда сопровождались пониманием того, что женщина, которую я выберу, должна разделять наше наследие.
Христос. Если бы мои родители увидели меня и Софию вместе, они были бы раздавлены.
А это означало, что если между нами что-то и произойдет, то это должно было оставаться тайной. У меня не было сил разбираться со своей семьей, если бы они узнали, что я связался с такой женщиной, как София.
Хотя я бы последовала совету Ксавьера. Я бы поступил правильно для нас обоих.
Рассматривал ли я возможность быть с Софией Кендрик? Несмотря на мое здравомыслие, и тот факт, что она была невесткой моей начальницы, и множество других причин, по которым это было чертовски глупо, ответ был утвердительным.
Я обдумывал это.
Может быть, если бы мы смогли прийти к взаимопониманию, о поцелуе в баре не могло бы быть и речи. Может быть, мы с Софией могли бы немного повеселиться в течение следующих девяти дней, а потом разойтись в разные стороны.
Хотя я сомневался, что когда-нибудь снова увижу дольку лайма и не вспомню о ее улыбке.
Глава 5
София
— Привет, как дела? — Спросила я, когда Обри ответила на мой звонок.
— Привет. Я в порядке. — Звук пальцев, летающих по клавиатуре, эхом отдавался на заднем плане. Мне не нужно было видеть ее, чтобы знать, что она держит телефон ухом, ее глаза устремлены на экран компьютера, а мозг сосредоточен на чем-то другом, кроме моего телефонного звонка.
— Я просто звоню, чтобы сказать тебе, что не смогу прийти на наш ланч на следующей неделе.
— Прекрасно.
Щелканье на фоне продолжалось, на этот раз с большей яростью. Мне было жаль человека, получающего тот ответ, который она печатала.
— Я в Монтане.
— Я знаю. Папа сказал мне, что ты улетела спонтанно. — Ее тон был полон раздражения, как будто мне должно было быть неудобно пользоваться частным самолетом семьи.
Может быть, она думала, что я не заслужила этой привилегии, в отличие от нее. За исключением того, что «Гольфстрим» был нужен ей только тогда, когда ей нужно было присутствовать на деловой встрече.
Кто-то должен пользоваться самолетом. Почему не я?
— Я, эм… работаю, — сказала я ей.
Щелканье прекратилось.
— Работаешь?
— Да. Я помогаю в баре, пока Тея и Логан в Париже.
На ее конце несколько мгновений царила тишина, затем щелканье продолжилось без единого слова.
Серьезно? Это была ее реакция? Я не ожидала, что Обри устроит мне шоу из-за того, что я отработала два дня, но она могла, по крайней мере, признать, что я полностью вышла из своей зоны комфорта.
Нет, все, что я получила, это еще одно сообщение, напоминающий мне, что моя жизнь никогда не будет такой важной, как работа, за которую она вышла замуж в двадцать один год.
— Ты чем-нибудь занята в канун Нового года? — Спросила я, хотя я думаю, что мои слова просто раздражали ее еще больше.
— Никаких планов. — Ее губы были поджаты, я была уверена в этом.
— Ох. Эм, ты встречаешься с кем-нибудь новым? Или вообще с кем-нибудь?
Последний раз в жизни
