против чести.
Король откровенно рассмеялся.
– Какая смелая эрра! Как это она тебя?
– Двумя пальцами в глаза, – честно ответил эрр Расмус.
– То-то же. Снадобья в следующий раз пей, чтобы эрры довольны оставались. – Иоанн прошел мимо, откровенно ухмыляясь.
Диана не задержалась, но посмотрела сочувственно. Хотя мужчине то сочувствие было параллельно. Он думал только о королеве.
Стерва!
Даже не так.
СТЕРВА!!!
* * *
Здоровущая гадина ползла по коридорам дворца, оглядывалась по сторонам, раздраженно подергивала хвостом, а принять человеческий облик решилась только у себя в спальне. Хорошо еще, Анна занята. У нее урок музыки.
Этих уроков Мария избегала, потому что просто не умела ни на чем играть. Так что в покоях было тихо и спокойно. И хорошо, что придворные дамы к ней не вернулись. Тогда бы тут такой курятник был!
Змея заползла поглубже – и обернулась злющей, как три тысячи чертей, женщиной.
– С-собака Павлова!
Сказано было еще много чего, особенно когда Мария сняла платье. Тут уж она крепко пожалела, что не цапнула негодяя.
Подумаешь, помер бы! Может, еще и не наябедничал бы? Не успел? Сейчас бы точно помер сразу, столько яда и злости было в Марии! Жаль, не цапнула! Можно подумать, он бы разглядел, кто его укусил?
Передумать и сползать?
Верхнее платье уже не зашить, тут такой разрыв, от верха до пупка, да еще неровный, ткань буквально расползлась клочьями под сильными мужскими пальцами. Нижнее?
Ладно, его еще спасти можно. Если тесьму пришить.
Мария бросила его в угол, потом скажет эрре Розабелле, и принялась переодеваться.
Кажется, Эрсоны перешли в атаку?
Нет, не кажется. Вопрос надо ставить иначе. Не зажились ли Эрсоны на белом свете? Не пора ли их поубавить?
До Виталиса, к сожалению, она может и не добраться. Диану кусать? Бессмысленно! Другую шлюху найдут, под короля подложить. Тогда… может, еще кого покусать?
А, ладно!
Цапнем, кто под зубы подвернется! Надо только постараться не попасться…
* * *
– Тейн, все готово! – брат Тома аж светился от радости. Хоть ты его в маяк вставляй, да поворачивай туда-сюда.
– Готово?
– Исс Доржен чувствует себя вполне… прилично, – подобрал слово брат.
Тейн задумчиво кивнул.
То есть не подыхает, не корчится от боли, не бунтует, а слушает и слушается. Что ж, всегда есть возможность держать на цепи даже самых сильных.
– Где он сейчас находится?
– Я приказал привести его в храм, туда, к камню. Там сейчас закрыто для людей, и можно провести опыт! – глаза брата светились почти нездешним восторгом. Фанатизм был виден невооруженным глазом.
Тейна даже передернуло.
Сам он…
Ладно! Приказы отдавал он! Но вот все остальное… подмешивать в еду толченый прах, втирать в десны, вдувать в нос с помощью тонкой трубочки или вскрывать вену и вносить его туда… да много чего пытался делать брат Тома, не все получалось, но все прилежно регистрировалось.
Приказать – и сделать, это очень разные вещи.
– Что ж, брат Тома. Идем. Брат Винс уже там?
– Да, тейн!
В храме было тихо и сумрачно. Тейн даже поежился от прохлады, которая царила под сводами. Гулко отдавались его шаги, брат Тома семенил следом. Правда, молча, тейн не любил говорить на ходу, да и о некоторых делах лучше помолчать. Мало ли кто услышит, что именно услышит, как поймет, кому перескажет…
У Камня Многоликого ждали несколько человек.
Брат Винс, это понятно. Двое стражников, из доверенных, без стражи в таком деле никак. И охранять кого, и приструнить, и придержать, и закопать, и пытать – да мало ли какие надобности возникнут? Без доверенных людей и не управишься, не тейну же со всем этим разбираться?
И мужчина, стоящий рядом со стражей.
Среднего роста, подлысоватый, тощий, бледный, словно его три дня известкой натирали, с запавшими глазами. Одет кое-как, это и понятно. Пока он не доказал свою полезность, заботиться о нем сильно не станут. Для брата Тома выбирают материал живучий, но не слишком праведный. Ворье, разбойники, всякие подонки… этих жалеть и ни к чему, и не надо.
– Это и есть исс Доржен? – Память у тейна была отличная, что там имя, он страницу текста мог запомнить, единожды прочитав!
– Да, тейн.
– Тейн?! – словно бы неверяще произнес несчастный. И вдруг кинулся на колени. – Тейн, помилуйте!!! Защиты, тейн!!!
Убил бы! За изляпанную слюнями и соплями рясу! Но пришлось стерпеть и даже благосклонно кивнуть головой.
– Встань, исс Доржен. Встань и послушай меня. По воле Многоликого, тебе сейчас предстоит искупление грехов твоих. Знаю я, что грешил ты, и не единожды… – Еще бы знать, чем и как, да ладно! И так сойдет! – И из-за грехов твоих ты попал сюда. Но Многоликий милостив! Сейчас ты положишь на камень ладонь и пожелаешь увидеть человека, который обрел вторую ипостась. И если у тебя получится, ты будешь жить в неге и холе, о тебе будут заботиться и беречь тебя, ты никогда не узнаешь нужды и голода. Ты согласен?
Мужчина дернулся.
– Тейн, я… вторую… что?
– Второй облик, чадо Многоликого. Где-то на земле появился человек, к которому явил милость сам Многоликий, и нам надо его найти. Очень надо. Попросить прощения, ибо просто так Многоликий никому милость свою не являет!
– Просто положить ладони?
– Да. Вот смотри, я бы и сам все сделал, но нет у меня второго облика, потому и недоступно мне. – Тейн привычным жестом провел по поверхности камня, то ли пыль с него стряхнул, то ли погладил, как верную собаку, только вот камень не дрогнул и хвостом не завилял.
Зато исс Доржен расслабился, подошел и тоже коснулся камня. А чего тянуть? Просто руки положить… он и положил.
Полыхнуло.
Да так, что тейн злобно выругался, глаза он закрыть не успел, и вспышкой света так резануло, что слезы потекли, крупные, болезненные…
– Ой, м-мать…
Рядом задумчиво матерился брат Тома.
Когда тейн смог проморгаться и осознать, что глаза ему таки не выжгло, а просто слегка припалило, его стойкость снова подверглась испытаниям. Равно, как и знания ругательств.
На полу, рядом с кристаллом, лежала скромная кучка серого пепла.
И все.
Ни следа исса.
Ни намека.
Как и не было его никогда. Подмести в совочек, да и выкинуть куда подальше…
И что теперь с этим делать?
* * *
– Ваше величество, посмотрите, какая прелесть!
– Что?! – Мария была резко не в духе, так что эрра Линда даже попятилась.
– Вот…
Взгляду ее величества предстали подарки.
Здесь практики бархатных коробочек не было, так что драгоценности дарили в шкатулках. Вот и в
