нашего конюха за местным лекарем, сомневаясь в моем лечении. Мы громко спорили с баронессой, когда она требовала накрыть трясущуюся от озноба Берту еще одним одеялом. А я настаивала на протирании ее тела прохладной водой.
Постучала прислужница и выразительно округлив глаза, сказала;
— Там приехал…
— Кто? Говори быстрее, дуреха! Лекарь? — взвилась на нее баронесса.
Прислужница замотала головой.
— Так к госпоже Марике… мужчина. Ее требует.
21
Я шла за баронессой по полутемному коридору к входной двери. И с каждым шагом все больше накатывало волнение.
В конце коридора, у массивной входной двери, вырисовывался силуэт высокого мужчины. Он был высокий и широкоплечий. В военной форме, темной и строгой, с серебряными галунами, едва различимыми в тусклом свете. На голову надвинута фуражка, скрывающая часть лица.
Неужели это…
Коста?
От этой мысли жар прилил к щекам. Я уже готова была броситься вперед, как меня остановил возглас баронессы.
— Фредерик! Как ты изменился, мальчик мой. Тебя и не узнать. Усы отпустил. Какой красавец!
Я застыла, вглядываясь в стоящего впереди мужчину. Тот снял фуражку и небрежным жестом пригладил светлые волосы.
— Баронесса Файнштейн… рад видеть вас в добром здравии. Марика… — Фредерик вытянул голову, вглядываясь в мою фигуру, застывшую за плечом баронессы.
— Что же мы у дверей стоим, — захлопотала баронесса и крикнула служанку, — живо накрой стол. Видишь… баронет Кранберг к нам в гости пожаловал.
— Извиняюсь… не признала… — пролепетала служанка, тут же срываясь с места.
Баронесса приняла из рук Фредерика фуражку и подхватив под руку, повела в столовую, зыркнув на меня недовольным взглядом.
Я поплелась следом, совершенно не представляя, как буду общаться с этим незнакомым для меня молодым человеком. Который считает меня своей невестой.
Ситуация патовая.
На шум выбегает Эмилия. Видит Фредерика и с визгом бросается ему на встречу. Но все же успевает вовремя остановиться и чинно склонить голову.
— Эмилия… как ты выросла, — говорит Фредерик, а моя сестра в ответ смущенно улыбается и заливается довольным румянцем.
В столовой мы сидим напротив друг друга. Баронесса во главе стола. Эмилия рядом со мной.
— Как здоровье барона? — вежливо интересуется Фредерик.
— О… он немного приболел. Уж извините, не сможет встретить такого гостя, — щебечет матушка.
На самом деле барон перебрал горячего домашнего вина, кляня плохую погоду и сейчас сладко похрапывал в своей комнате.
— Я только сегодня приехал и решил сразу к вам… — при этом Фредерик так выразительно посмотрел на меня, что делается не по себе. Похоже этот мальчишка и правда влюблен в Марику.
Вот только что теперь делать мне?
Я разглядываю Фредерика. Портрет довольно точно передает сходство, если не считать новую деталь — залихватски подкрученных усов.
— Я подарки привез, — говорит Фредерик. Ныряет рукой за пазуху и вытаскивает два бумажных свертка. Протягивает баронессе и Эмилии.
Те разворачивают, шурша бумагой. У обоих яркие шелковые платки. У баронессы — глубокого изумрудного цвета, с вышитыми золотыми нитями райскими птицами. У Эмилии — нежно-розовый, с серебристыми цветами.
После этого Фредерик разворачивается ко мне. Загадочно улыбается. Достает небольшую бархатную коробочку и двигает в мою сторону.
— Я тогда не успел… решил, что подарю, как только мы снова встретимся.
Я оцениваю размер коробочки. Она явно для кольца. Помолвочное небось?
Сердце бешено колотится, но не от радости, а скорее от паники.
На меня все так смотрят. Баронесса с восторгом, предвкушая выгодную партию. Эмилия с едва прикрытой завистью, мечтающая оказаться на моем месте. Фредерик так и лучится гордостью. Ждет моей реакции.
А я теряюсь. Я не хочу брать это кольцо. Но и отказаться не могу. Не сейчас, когда все взгляды прикованы ко мне.
— Ну же… — торопит Фредерик.
Я беру в руки коробочку и открываю ее. Так и есть, на светлой подкладке лежит золотое колечко с небольшим камушком. Явно драгоценным. Вон как сияет, когда на него падает свет.
— Примерь, доченька, — облизнув губы, говорит баронесса.
Я тяну время. Все это мне кажется слишком не правильным. Приму я это кольцо или нет, любой мой выбор мне кажется ошибкой.
— Баронесса… там лекарь приехал, — громко шепчет заглянувшая в столовую служанка.
Я готова за это известие расцеловать ее в обе щеки. С хлопком закрываю крышку у коробочки и опускаю ее себе в карман. Вроде бы взяла, но и на палец не надела.
— Позвольте, я встречу, — тут же говорю я и вскакиваю с места.
Перевожу дух лишь когда оказываюсь в полумраке коридора. Наверняка мне потом баронесса все уши прожужжит о моем неподобающем поведении. Но небольшое время для передышки я себе выкроила.
22
Встретив лекаря, я проводила его наверх, в комнату Берты. Та спала, прерывисто дыша. Тусклый свет настольной лампы бросал свет на ее разгоряченное лицо.
— Госпожа Марика, рад что вы вернулись. Я слышал, вы служили в госпитале? Очень похвально. Ну-с, что с вашей сестрой?
Лекарь подошел к кровати и осторожно приложил ладонь к щекам Берты. Кожа ее пылала. Лекарь поцокал языком, его взгляд стал серьезным.
— У нее сильный жар. Горло красное… Боюсь, как бы не было… — Я запнулась, судорожно пытаясь вспомнить, как здесь называют то, что в моем прошлом мире звалось ангиной.
—...огненной хвори, — закончила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Огненная хворь звучало куда страшнее привычной ангины.
Лекарь кивнул, не отрывая взгляда от Берты.
— Да, весьма похоже. Огненная хворь коварна, особенно для юных созданий. Нужно действовать быстро.
Он достал из своей сумки несколько склянок с разноцветными жидкостями и мешочек с травами. Их аромат остро защекотал ноздри.
— Что это? — подозрительно спросила я, принюхиваясь.
— Это целебная настойка, — ответил лекарь, показывая мне склянку с мутной жидкостью. — Снимет жар. А это отвар шалфея и ромашки, для полоскания горла. Облегчит боль и снимет воспаление. Ну и конечно, мешочек с сушеным зверобоем. Из него сделаем примочки на грудь, чтобы облегчить дыхание.
— А я бы еще хотела предложить… — я задумалась, вспоминая, что обычно делали при ангине в моем прошлом мире. — …горячее питье с медом. И проветривать комнату почаще, несмотря на холод. Свежий воздух поможет сестре дышать легче.
Лекарь уважительно посмотрел на меня.
— Работа в госпитале явно пошла вам на пользу. Помню, еще маленькой девочкой вы плакали от вида крови и боялись каждого чиха.
— Да… я сильно изменилась.
Лекарь попросил принести стакан с теплой водой. Когда я выполнила его просьбу, лекарь взболтал склянку с настойкой и немного плеснул в стакан. Тут же запахло мятой и ромашкой.
Мы приподняли Берту и заставили
