— Если ты не подскажешь мне, где кровать, все случится прямо тут, — произнес Ильдар сорванным шепотом, опаляя горячим дыханием мои губы, — и я, потянувшись и целуя его сама, одновременно потянула к дивану вглубь комнаты. Мне определенно это сумасбродство ещё аукнется.
Но инициатива была отобрана мгновенно, подавляя, подчиняя, делая это с напором, но мягко, так, что это не вызывало отторжения, а наоборот, лишь множило желание. Языком по губам и новый толчок, заставляющий жар, бурлящий в венах, перерасти в жажду.
От нетерпения скользнула руками по его груди, нащупывая пуговицы на рубашке, стараясь их расстегнуть. Он отстранился и просто снял ее через голову, тут же снова прижимаясь губами к моей, уже пылающей от поцелуев коже. Шаг, и мы почти упали на диван, он сверху, чуть придавливая меня своим телом, набрасываясь жадными губами на мой рот, всасывая, облизывая, смакуя. Пальцы сильных рук скользили по моему телу, срывая моё дыхание. Заставлял жадно хватать воздух, когда отстранялся на доли секунды, дабы стянуть с меня остатки белья и вытащить презерватив из кармана брюк. Я не помню, что бы хоть раз в жизни меня так штормило, так сносило с ног желание к мужчине. С Даниловым было все иначе, с ним любой секс заканчивался чувством стыда и вины. Тут же это отсутствовало вовсе. Я и не знала, что может так быть.
Шелест упаковки, и его пальцы к самой чувствительной в теле точке, массируя с мягким нажимом. Снова диссонансом в разум и разносящимися ударами тока под кожей. Он убрал руку, а я обхватила руками его голову, с рваным выдохом выгибая спину, принимая его в себя. Нависнув надо мной, медленно подается вперед, поражая контролем и растягиванием момента. Я же едва не взвыла, максимально раскрываясь и вжимаясь в его тело, не желая разрывать контакт. Кожа к коже. Попытался обездвижить, чтобы продлить, чтобы не сразу. Не дала, врезаясь ногтями в спину, подаваясь бедрами вперёд навстречу, вгрызаясь зубами в его плечо. Толчок, ещё один, и меня разнесло в момент. Слишком быстро и сильно, прошивая каждую клетку тела насквозь, накрывая волной. Выгнуло под ним, сводя мышцы сладкими спазмами и подводя к безумству, в котором совсем нет контроля. Сквозь пелену оргазма, наверное впервые в жизни настолько сильного, услышала его порванный выдох со сдавленным рыком. Рваное, шумное дыхание двоих, остаточное подрагивание тел, и я, не чувствуя тяжести, уткнулась в его плечо, не открывая глаз. Мне не хотелось их открывать, не хотелось возвращаться в реальность, настолько было сладко и уютно в этом моменте.
Глава 19
Когда я вышла из душа, Ильдар разговаривал по телефону, и это явно была беседа недружественного характера. То, как он ругался в трубку, думая, что я не слышу, било разительным контрастом с тем, как он разговаривал со мной или со знакомыми, открывая какую-то неизведанную грань, которая запускала противный зуд, в подкорке доставая оттуда слова Кристины, которые я затолкала глубоко, стараясь забыть о том, что Дар не тот, кем хочет казаться. А этот вновь открывшийся контраст, снова заставлял меня напрягаться.
Дождавшись, пока он закончит разговор, подошла ближе, наблюдая, как он натягивает на себя рубашку.
— Все нормально?
— Да, извини, — обернулся, тут же привлекая к себе и целуя в губы, — сложности по работе. Чувствую сейчас себя последней скотиной, но мне надо уйти, правда.
— Все хорошо, — улыбнулась, хотя это неприятно царапнуло изнутри.
— Точно?
— Да.
— Я заеду за тобой с утра, ладно? — Я кивнула, и уже сама потянулась к его губам.
***
Выйдя из подъезда, набрал номер своего человека в окружении тестя.
— Узнал что-нибудь?
— Да, информация подтвердилась. Алексея Семеновича перекупили.
— Су-ука, — выругался, зло сплевывая на асфальт. Это было не просто хреново, а очень хреново. — У тебя есть, что-то ещё для меня?
— Пока нет. Но если будет что-то для вас полезное, я сообщу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— На связи.
Сев в машину, закурил. Надо было, что-то срочно делать, как-то решать возникшую ситуацию. Компромат на Тагаева мне был жизненно необходим. Телефон снова ожил, отвлекая меня от размышлений, высвечивая на дисплее номер Камилы, уже сотый раз за вечер, как же она меня достала.
— Тебе не надоело обрывать мне телефон? — вместо приветствия рыкнул в трубку, выезжая со двора.
— Что за бумаги ты мне прислал? Это что за бред?
— У тебя вроде два диплома с высшим образованием, исходя из этого смею предположить, что как минимум, ты умеешь читать.
— Это не смешно Ильдар! Я не дам тебе развод! Не дам, слышишь!
— А я тебя не спрашиваю. Я извещаю, что развод будет в одностороннем порядке.
— Ты на своей новой девке, что ли, решил жениться? Папа тебя убьет! Понял? Ты понял меня?
— Камил, это решенный вопрос, и тут тебе даже отец не поможет. Хватит истерик. Давай будем себя вести, как взрослые люди, — но это понятие ей было в принципе неизвестно, и она продолжила истерично визжать в трубку, на что я просто сбросил вызов и кинул ее номер в черный список. Выслушивать сегодня ещё и ее бред я не был готов.
Дорога до дома прошла в перебирании вариантов, как поступить дальше. Был один человек, который может мне помочь, но я не был уверен, что он был сейчас в городе. Сложности возникали, как грибы после дождя, но мне не привыкать. Решить можно все. Откупорив бутылку рома, набрал его номер и ещё номера ряда людей, которые руководили моим бизнесом, бизнесом о котором не было известно никому, даже Тимуру. Это был мой запасной аэродром, план «С», на случай если все совсем пойдет крахом.
Лишь одно сожаление сегодня болезненней всего отзывалось в душе, что такой шикарный вечер с Лерой был так безбожно испорчен хреновыми новостями, настроение было в связи с этим отвратное, хотелось если не нажраться, то хорошенько выпить. Прикладываясь к бутылке, делал необходимые звонки, отправлял доки, отдавал распоряжения. Около двух ночи меня вырубило прямо на диване. Проснулся я от очередного телефонного звонка. На экране настойчиво мигал номер тестя. Блядская жизнь, ему-то что в такое время надо?
— Слушаю, — без любезностей рыкнул в трубку, подавляя в себе желание просто отключить телефон, лучше ответить, чем лицезреть тестя в своей квартире.
— Слушай меня, щенок, если с Камилой что-то случится, я тебя с лица земли сотру, тварь.
— Можно без угроз. Я не понимаю, о чем вы говорите, — потирая глаза, зашагал в сторону ванны. И повернув кран, обрызгал лицо водой, пытаясь смахнуть остатки сна.
— Моя дочь сейчас в больнице по твоей вине, а ты не понимаешь, о чем я говорю! Это так ты о ней заботишься, как мне когда-то обещал? Запомни этот день, потому что это начало твоего конца, Ильдар.
— Вы всегда очень пафосны, Ринат Данисович. Я не знаю, что случилось с Ками и при чем тут я, но надеюсь, все обойдется и она будет жива и здорова, — не желая больше слушать поток оскорблений в свой адрес, скинул вызов и, вытирая лицо одной рукой, набрал номер Тима.
— Привет! Спишь?
— Есть немного. Что-то важное?
— Тагаев звонил, Камила в больнице.
— Что случилось?
— Вот это и надо выяснить, а то от него никакой конструктивной информации невозможно добиться, один поток угроз и оскорблений. Можешь пробить по больницам?
— Да, сейчас сделаю. Как узнаю, перезвоню.
— Спасибо, брат!
Скинув с себя рубашку, направился на кухню, как понимаю, поспать мне сегодня уже не дадут. Сварив кофе, открыл окно и закурил. Не успел докурить, как Тим перезвонил.
— Слушаю.
— У Камилы попытка суицида. Таблеток наглоталась. Откачали, приходит в себя. Тагаев сейчас делает все, чтобы замять эту ситуацию, чтобы в дурку ее не отправили.
— Час от часу не легче, не день, а фейерверк неприятностей, — невольно произнес, туша сигарету в пепельнице.
— Что-то ещё случилось?
— Да так, ерунда, — отмахнулся, Тимуру не стоило знать про все, а то ещё к дяде побежит за помощью. А мне этого не нужно. — Спасибо, брат.
