Выйдя из дома, она направилась к загонам для лошадей. Ее лицо сияло неподдельной радостью, когда она гладила седеющую морду гнедого жеребца, который, как прежде, подошел поприветствовать ее. Вдали, у подножия гор, она видела темные силуэты пасущихся на сочных лугах коней. Скорее всего это молодые животные, одно– и двухлетки.
Ее мысли вернулись к стареющему арабскому скакуну, чьи предки, как известно, происходили из самых глубин дикой пустыни. Преклонный возраст никак не отразился на его классической красоте. Необыкновенно изящная голова с большими и блестящими темными глазами и безупречной формы корпус являлись несомненными признаками породы.
Еще раз потрепав жеребца по лоснящейся шее, Диана направилась к конюшне, сверкавшей свежевыкрашенными белыми стенами. Дверь была открыта, и девушка вошла внутрь. После яркого солнечного света ее глаза не сразу привыкли к темноте.
В полутьме слышалось фырканье лошадей и шорох разбрасываемой копытами соломенной подстилки, устилающей пол конюшни. От знакомых запахов сена, лошадей, кожи и седельного мыла губы девушки расплылись в блаженной улыбке.
У двери послышались шаги и звук волочащихся по земле сыромятных ремней. Диана повернулась, чтобы поздороваться, потому что это наверняка был один из конюхов. Она с удовольствием ожидала встречи с Руби Спенсером или еще с кем-нибудь из старых работников Майора.
Но это оказался Холт Мэлори. Он равнодушно скользнул взглядом по лицу Дианы, явно узнал ее, но, никак не пожелав отреагировать на ее присутствие, проскользнул мимо – в кладовую. На мгновение Диане показалось, что эти серые, почти бесцветные глаза принадлежат столетнему старику, который все уже в жизни видел и все испытал. Помнится, та же мысль пришла ей в голову во время их первой встречи. И точно так же она поежилась от острой инстинктивной неприязни.
Задетая тем, что Холт с ней даже не поздоровался, Диана последовала за ним и остановилась на пороге. Она смотрела, как он снял с плеча седло и повесил на деревянную стойку. Чем он вовсе не походил на старика, так это фигурой: широкие плечи, тонкая талия и узкие бедра – ни унции лишнего веса. У нее неожиданно возникло странное ощущение, что даже лезвие ножа не сможет пронзить эти стальные мускулы.
– Вы нисколько не изменились, миссис Каммингс, – не поворачиваясь, произнес он, растягивая слова. В его скрипучем и лишенном эмоций голосе угадывалась издевка. – По-прежнему бегаете в обтягивающих штанах и полураспахнутой блузке? За кем на этот раз?
Ее рука испуганно метнулась к груди, и пальцы принялись застегивать выскользнувшую из петли пуговицу. Кровь прихлынула к ее щекам, в глазах мелькнуло возмущение.
– Ни за кем! – резко ответила она. – И потрудитесь называть меня Сомерс. Я официально вернула себе девичью фамилию. А вы тоже не изменились, Холт. Такой же холодный и высокомерный хам, каким были всегда.
Он повернулся к ней. Годы сделали черты его лица еще более резкими. Каштановые волосы, выбивавшиеся из-под неизменной стетсоновской шляпы, отливали золотом. Диана смотрела на его притворно ленивую позу, за которой скрывалась настороженность. У него был завораживающий и недвусмысленно опасный вид, как у раскачивающейся перед броском кобры.
– Зачем вы вернулись?
Диане его слова показались оскорбительными, но она все же ответила:
– Глупый вопрос! Это мой дом!
– И надолго вы сюда? – Холт никак не отреагировал на ее едва сдерживаемую ярость.
– Это мой дом! – повторила она с нажимом. – И я не собираюсь никуда уезжать.
– Разве мало бед вы натворили?
– Бед?!
– Я предупреждал – только посмейте причинить зло Майору. Он, возможно, болен, но ведь не слеп. Если вы намерены и впредь продолжать ваши похождения, то не сможете скрыть их от него. Тогда вам придется держать ответ передо мной.
– Мои похождения! – Ее потрясенный взгляд был достаточно красноречив. – Что вы знаете о…
– Неужели вы действительно думаете, что грязные истории о вашем замужестве не достигли этой части штата? – Он презрительно взглянул на нее, ина его скулах вздулись желваки. – Разве, не ваша супружеская неверность послужила причиной развода?
– Откуда… кто… – мысли ее путались. Она и представить себе не могла, что эти отвратительные сплетни заберутся так далеко.
– Здесь много медных рудников, – напомнил ей Холт. – Вероятно, эти истории обошли все шахты, учитывая деловые связи вашего бывшего мужа. У здешних сплетников был настоящий праздник, когда до них дошли слухи о том, как весело проводит время дочка Майора.
– О Боже! – простонала Диана и отвернулась. – Это же все ложь от первого и до последнего слова. У меня никогда никого не было. Рэнд помешался на ревности… он…
Она вновь перевела взгляд на Холта и затаила дыхание.
– Майор – он тоже слышал эти разговоры, да? – Холт прищурился и окинул ее испытующим взглядом своих пронзительных серых глаз.
– Надо полагать. Впрочем, я не спрашивал.
– Удивляюсь, что вы тут же не побежали ему докладывать! – Диана не упустила возможности перейти в наступление.
– Я пытаюсь помочь Майору, а не наоборот.
– Неужели? И именно поэтому не сообщили мне, что у него снова был сердечный приступ? – не сдавалась Диана.
– Я и в мыслях не держал, что вы можете быть не в курсе, – спокойно ответил Холт. – Но если бы это было мне известно, то все равно не сообщил бы.
– Это мой отец! Я имею право знать!
– Зачем? Чтобы примчаться и принести в дом все грязные подробности своего развода? Вряд ли это пошло бы ему на пользу, – презрительно бросил тот в ответ.
– Вы считаете, что я настолько дурная дочь, что даже не испытываю потребности быть рядом с отцом, когда он нуждается во мне?
– Нет нужды притворяться. Я прекрасно знаю, что вы за дочь – испорченная и эгоистичная.
Диана с размаху влепила ему пощечину и тут же почувствовала жгучую боль в ладони от соприкосновения с его щекой. Отчего-то эта боль доставила ей удовольствие. Всего секунду она наслаждалась этим ощущением, а потом что-то с силой обрушилось и на ее щеку, так что аж голова дернулась в сторону, а к глазам подступили слезы. Потрясенная, она прикрыла горящее лицо рукой и взглянула на ударившего ее мужчину.
– Теперь и я знаю, что вы за человек. Вам нравится бить слабого, правда? – с презрением сказала она. – Это дает вам ощущение силы и власти?
– А что, по-вашему, я должен был делать? Я давно уже перестал подставлять вторую щеку. – Холт был быстр, силен и опасен. Доброту и мягкость – если они у него и были – он прятал глубоко внутри и тщательно охранял.
Не говоря больше ни слова, Холт, высокий и внушительный, прошел мимо нее с таким видом, будто она была пустым местом. Никто и никогда еще не заставлял Диану чувствовать себя такой оскорбленной и беспомощной. Она повернулась ему вслед, но он успел уже выйти из кладовой и даже из конюшни.
