— Ты в порядке? — спросил он намеренно бесстрастным тоном.
Леора нахмурилась, встревоженная выражением его лица, с которого вдруг исчезли все чувства. Оно стало пустым и угрюмым. За этот день ей довелось видеть Макса очень разным, но только не в таком безжизненном состоянии. Сейчас он напоминал робота.
— Все хорошо, Макс. Правда.
Он по-прежнему не смотрел на нее, и морщинка на лбу Леоры стала глубже. Очень медленно, с таким чувством, словно делает очередной гигантский шаг в совершенно неизведанный мир, она потянулась к нему. Он вздрогнул, когда ее ладонь легла на его руку. Мышцы окаменели от напряжения.
— Ты ничем меня не обидел. Это рефлекс. Я ничего не могу с собой поделать, — объяснила Леора, сама не замечая, что в своем желании успокоить его еще больше открывает перед ним свое прошлое.
Только теперь Макс обернулся к ней. Он смотрел на Леору, видел смятение в огромных глазах и не находил слов. Так много вопросов, задавать которые он не имел права, вертелось в его сознании; так много эмоций, которых он, возможно, и не хотел бы испытывать, терзали его душу и тело. Этим утром, когда он открыл глаза, жизнь была сравнительно простой и понятной. Все его тревоги касались только банковской ссуды, сбоев в новом двигателе, испытаний, назначенных на конец недели, расследования по делу Стрейка, непрекращающихся требований Тео взять его в долю фирмы… да того распроклятого «сержанта» в образе секретарши, что выливала его прекрасный кофе всякий раз, когда он отворачивался.
А потом появилась Леора. Воплощение мечты мужчины, женщина, о которой можно только грезить, не строя реальных планов относительно нее. Рядом с ней он чувствовал себя мальчишкой, замирающим от благоговейной любви к прекрасной принцессе из сказки. Но стоило ей улыбнуться — и он уже чувствовал себя отважным рыцарем. Хотя он совсем не по-рыцарски довел ее, пусть и невольно, до приступа страха. Чувство вины не так-то просто пережить. Макс узнал его всесокрушающую, безжалостную силу, когда на его глазах Стрейк и их новый двигатель превратились в адский костер. Он думал, что постиг тогда всю глубину своей беспомощности, но был не прав. Глядя в глаза Леоры, Макс понимал, что испытания могут быть еще более жестокими. Ужас, который так и выплескивался из нее, стал теперь и частью его самого.
— Я хочу быть с тобой, но это ничего не значит, если тебе придется платить такую цену, — произнес он наконец, и на каждое слово из этой фразы ему пришлось потратить заметное усилие, потому что они не шли у него с языка.
Надо было на что-то решаться. Леора этого не ожидала. Сначала Макс предоставлял ей время для того, чтобы узнать его получше, но сейчас все повернулось по-другому. Это решение, если она все же рискнет довериться Максу, накладывало на нее куда больше обязательств, а гарантий безопасности обещало гораздо меньше. Каковы бы ни были причины, но Макс действительно невольно вызывал злых демонов из ее прошлого.
Леора нахмурилась. Почему, собственно, так происходит? Комплекцией он чем-то отдаленно напоминал ее отца, превратившего ее жизнь в ад на земле. Но и только. Никакого сходства характеров. В Максе нет ни капли жестокости, а в человеке, который произвел ее на свет, она была основной чертой. Неужели интуиция предупреждает ее об опасности? Леора долго смотрела на Макса, ожидавшего ее решения.
Человек, в котором она увидела столько искренности и добра, просто не в состоянии причинить боль другому живому существу, тем более женщине. Леора отчетливо осознавала, что готова пойти на риск. Она хочет быть с Максом. И не только разговаривать с ним или встречаться за ленчем. Она хочет оказаться в его объятиях, узнать его поцелуи.
У Макса вспыхнули глаза, когда он уловил этот неуверенный, робкий намек желания. Но ему этого было недостаточно. Он хотел владеть ею целиком, для чего Леора должна загореться тем же огнем страсти, который пылал в нем самом. Он стремился не к этому, даже если его тело так неудержимо жаждало физической близости. И Макс продолжал терпеливо ждать с таким чувством, словно он проходит тяжелейшую процедуру судебного разбирательства. Впрочем, так оно на самом деле и было. Вот только судили Макса не за его собственные грехи, а за преступления какого-то другого человека, человека настолько жестокого, что он заставил это нежное создание испытать ужас. Его пальцы в глубине карманов напряглись, сжались в кулаки. Насилие было чуждо ему от природы. Но ради Леоры и за то, что ей пришлось вынести, он, не задумываясь, сделал бы исключение из своих правил.
— Я хочу быть с тобой, Макс, — твердо произнесла Леора, собрав все свое мужество. Судьбе было угодно, чтобы Макс возник на ее жизненном пути. Нужно быть дурой, чтобы отказаться от такого шанса и всего, что он может ей дать. — Я боюсь. Не стану лгать, да это было бы и бесполезно после двух сегодняшних сцен. — Ее губы сложились в горькую линию. — Но я хочу попробовать. Ты мне нравишься, Макс. И ты прав. Я тебе действительно доверяю, хотя, возможно, и не на все сто процентов. Такого я вообще ни о ком не могу сказать. — Ее узкая ладонь доверчиво легла на его руку. — Тебе этого достаточно? Или я, сама того не замечая, буду причинять тебе боль? Я не могу пообещать, что подобные приступы, как сегодня, никогда не повторятся… как бы мне ни хотелось пообещать тебе это — ради нас обоих.
Он был с ней честен. Самое меньшее, что она может для него сделать, — это быть настолько же честной с ним, и неважно, с каким трудом ей при этом даются слова.
Макс выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Он нежно коснулся ладонью ее теплой розовой щеки, уже не боясь, что она испуганно отпрянет.
— А ты заметила, что ни разу не заикнулась? — спросил он мягко.
Ее глаза расширились, радость затопила в них тревогу.
— Правда?
Он усмехнулся.
— Что же касается твоих вопросов, то нельзя предсказать, причинишь ли ты мне боль. Я не знаю, не причиню ли я боль тебе. Но мы оба понимаем, что не хотим обидеть друг друга. И, по-моему, сейчас этого достаточно.
Она вглядывалась в лицо Макса и видела, как его резкие черты смягчились и просветлели.
— А ты помнишь, что обещал, как саперы перед взрывом, предупреждать о своем приступе раздражения?
Она успела заметить промелькнувшую в его взгляде боль, но он тут же поморщился:
— Пожалуйста, если можно, не называй это приступами раздражения.
Леора не думала, что способна рассмеяться в такую минуту, но у него был такой несчастный вид!
— А как — плохим настроением?
— Гораздо лучше. Она погрустнела.
— Предупреждай меня, Макс. Хотя бы первое время.
Он сделал шаг вперед, подойдя к ней почти вплотную.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
