Она не хочет, вижу… но, пересиливая себя, кивает и забирает карточку.
— И прости за вчерашнее, — говорю миролюбиво.
Надия поднимает на меня взгляд, словно гипнотизируя своими колдовскими глазами, и расслабляет напряженные плечи.
На секунду я замираю, будто и правда пригвожденный к полу. Вчерашняя злость на нее и того мудака медленно отступает. На первый план выходит странное притяжение к женщине, которого я не испытывал ранее.
— Тебе не стоило бить Мишу, — говорит неожиданно, и то умиротворение, которое родилось только что, благополучно рассеивается. — Ты делаешь мне больно.
Я прихожу в себя и понимаю, что действительно слишком сильно схватил руки Нади. Разжимаю тут же пальцы, и она отступает от меня, возвращаясь к приготовлению еды.
— Мне насрать на твоего Мишу, — цежу зло.
— За что ты тогда просил прощения? — спрашивает удивленно.
— За то, как вела себя моя мать.
Надя печально усмехается.
— А за свое поведение ты извиниться не хочешь? — интересуется с вызовом.
— Хм, дай-ка подумать, — делаю вид, что реально размышляю над ее вопросом. — Извиниться за то, что остановил какого-то уебка и не дал ему причинить боль моей жене? Нет, не хочу!
Последнее я выпаливаю с неожиданной даже для самого себя ненавистью.
— Очень удобно вспоминать о том, что я твоя жена, только тогда, когда это надо тебе! — бросает лопатку в раковину и оборачивается.
Всегда собранная, спокойная Надя сейчас смотрит на меня пылающим яростью взглядом, и на мгновение я замираю, сохраняя в памяти картину ее яркого, живого, пышущего эмоциями лица.
Открываю рот, чтобы ответить, но на кухню въезжает Назар.
— Что у вас случилось? — спрашивает строго и совсем по-взрослому.
— Ничего, — тут же отвечает Надя и отворачивается от нас.
Назар проезжает мимо меня и подкатывается к сестре, тянет ее за локоть.
— Надь, — бросает на меня совсем не детский взгляд, — он обидел тебя?
Мне становится стыдно, будто я мелкий пиздюк, подросток, который творит дичь. И я не могу не отметить того факта, что Назар не сделал вид, что ничего не слышал, а открыто поднял тему, которая его беспокоит.
— Тебе не о чем переживать, Назарка, — говорит Надя мягче и улыбается, взъерошивая брату волосы. — Лучше давайте садиться завтракать.
И кивает мне на стул, чтобы тоже садился.
Назар задает вопросы про Лейлу, и мы по очереди отвечаем.
— Если бы я мог подняться… — качает головой.
— Перестань, Назар, — говорю твердо. — Не вздумай на себя ответственность возлагать. Лялька редко болеет, но метко. У нее разгон температуры до сорока за пару минут происходит, жаропонижающее не работает, поэтому мы ее в больницу капаться сразу везем.
— Я напишу ей сегодня, подбодрю, — кивает.
Переглядываемся с Надей.
— А хочешь, поехали к ней сегодня вместе? — спрашиваю его, и Надя замирает.
Назар мнется. Видимо, и хочется, и колется.
— Это удобно будет?
— После работы заскочу за тобой. Без проблем, — легко пожимаю плечами, и Надия тихо выдыхает.
Она сильно переживает за брата и его состояние. Это неудивительно, учитывая, что наш брак не случился бы, не будь у Назара проблем со здоровьем.
— Тогда хорошо, — соглашается, а я киваю, довольный его ответом.
— Надь, я тебя в машине подожду, — поднимаюсь со своего места. — И спасибо за завтрак, было очень вкусно.
Пока я жду жену, курю. На телефон сыпятся сообщения от Олеси с требованиями приехать к ней сегодня. После ее закидонов мы не виделись, и, наверное, мне стоило бы вообще задуматься о том, есть ли смысл продолжать эту связь.
Надя садится в машину и машет рукой перед своим лицом.
— Обязательно так много курить?
— Волнуешься? — выезжаю на дорогу.
— Волнуюсь о том, что мои беременные пациентки будут нюхать своего пропахшего никотином врача.
— А я уж было решил, ты беспокоишься о том, что подумает о тебе этот уебок.
— Перестань! — вспыхивает.
В машине моментально поднимается градус напряжения.
— Кто он?
— Не твое дело. У нас уговор, не забыл? Ты живешь свою жизнь, а я свою.
— Значит, я посылаю нахер этот уговор.
— И что, бросишь любовь всей своей жизни? — спрашивает с усмешкой.
— Может, и брошу.
— Какой же ты лицемер! — выкрикивает. — Настоящий мужлан, который делает только то, что надо ему, не считаясь с другими людьми. Захотел — взял, захотел — бросил.
Сжимаю руль изо всех сил.
Хочется грязно выматериться, чтобы остановить Надю.
— И ты по-прежнему не ответила мне, кто этот тип. Я имею право знать, ты так не думаешь? — мой голос звенит от напряжения.
Надя складывает руки на груди и отворачивается к окну, закусывая губу.
— Надия.
— Мы когда-то встречались, — говорит тихо.
Стала ли эта новость для меня шоком? Нет.
Но какого-то хера мне хочется найти этого Мишу и отпиздить его до кровавых соплей.
А потом в подробностях напомнить Наде, кто ее муж и кому она принадлежит.
В ушах звенит, перед глазами все плывет от несвойственной мне ревности.
Ведь это она?
До чего мерзкое дрянное чувство…
И ведь Надя была с ним. Целовалась. Спала с ним…
Мысли оглушают, и я ищу в себе хоть немного адекватности, чтобы не натворить дичи.
Коза. Не буду я тебе рассказывать ничего про то, какие есть новости по поводу плана лечения Назара. Не заслужила.
— Ты рассталась с ним?
— Да, — звучит ответ тут же.
— Тогда какого хера ему надо от тебя? — повышаю голос.
Надя резко оборачивается ко мне.
— Этот вопрос мог бы вчера адресовать ему, а не мне! Если бы не полез с кулаками, а нормально поговорил, то все выяснил бы для себя и уже сегодня он бы от меня отстал, а ты был спокоен и не выносил мне мозг!
Запрокидываю голову и громко усмехаюсь.
— Детка, в мужском мире эти вопросы дипломатичными диалогами не решаются.
— Теперь один Аллах знает, что будет делать Миша. А если он пойдет в полицию и снимет побои? Тебя посадят!
Меня это не пугает, такие вопросы решаются достаточно быстро. И если тот тип пойдет в ментовку, будет только лишнее подтверждение тому, что мужского в нем нет ничего.
Паркуюсь у клиники и расплетаю руки Нади, сжимаю ее холодные кисти.
— За меня переживать на стоит. Свои проблемы я решу сам.
Надя от испуга открывает рот, и я зависаю взглядом на ее губах, фантазируя о том, какие они на вкус.
— И да, Надия. Если я еще хоть раз увижу его рядом с тобой, так легко он уже не отделается.
Глава 27
Надия
Хам!
Неотесанный мужлан!
Вот как можно нормально говорить с ним, если есть только одно верное мнение — его?
В клинику я захожу красная от злости и с зашкаливающим пульсом.
И вроде как прошла ночь и мы оба должны были успокоиться, но стоило только Идару завести речь о вчерашнем, покой как рукой сняло.
За мать он извиняется…
Пусть лучше за свои слова ответ держит, а Римма… я не питаю пустых надежд и не тешу себя иллюзиями на ее счет. Очевидно, что решение относительно свадьбы Идара со мной принималось мужской частью его семьи — отцом и дедом. Римма не имела права голоса. Но если бы вдруг имела, ее бы просто не слушали, скажи она что-то — осталась бы неуслышанной.
Я ей не нравлюсь. По какой причине, ведомо лишь ей одной или ее семье. Возможно, она уже наметила для Идара другую избранницу или вообще хотела, чтобы он женился на Олесе. Вероятно, я недостаточно богата и полезных знакомств у меня маловато, да еще связана болезнью брата по рукам и ногам. Поди разбери, где она, эта правда.
Можно было бы попробовать узнать, как все обстоит на самом деле, через Тамерлана, но не думаю, что он скажет мне правду, даже если знает ее. После того как Юнусовы оказали ему нужное содействие, дядя исчез с моих радаров.
Оно и понятно. Зачем ему теперь я? Он получил что хотел, и про меня и неудобного ему Назара можно забыть.
