тренировка прошла хуже, чем в обычные дни, потому что я несколько раз чуть не вдавил Тиана башкой в зеленый газон, и при этом старался соблюдать непредвзятость, характерную для капитана команды. В конечном итоге, я сел на скамью спустя полтора часа и снял шлем, наблюдая за номером, присвоенным Уолоку: 83, и не мог поверить, что этот блондинчик – это предел мечтаний Бэмби. Она – абсолютная противоположность своим вкусам.
Сентябрьское солнце в Сан-Франциско, опускаясь за горизонт, светило прямо в глаза, пока я, щурясь, пытался разглядеть беготню на поле и чувствовал, как грудь жжет от постоянного часового бега из стороны в сторону. Трент был все-таки прав. Здоровый образ жизни не помешал бы для моего организма.
Я откашлялся, отвернув голову в сторону и готовясь выпить немного воды, и в тот же самый момент заметил, как на трибунах появились три фигуры, одна из которых – самая яркая посередине – принадлежала Бэмби. Её светлые волосы были заплетены в косу, свисающей ей на левое плечо и заканчивающейся чуть ниже груди, обтянутой в желтый корсет её короткого платья, прямая юбка которого, завершающаяся на середине бедер, выставляла напоказ загорелые ноги.
Я сглотнул, уткнувшись взглядом на белый короткий кардиган, закрывающий её руки, но открывающий вид на лебединую шею и четко прослеживаемые ключицы.
И практически сразу же отвернулся, жадно глотая воду, будто страдал долгое время от жажды. Мне не нравился этот эффект, который производила на меня Бэмби, но я мог бы смириться с этим, если бы не тот факт, что сейчас она, кажется, нарядилась для определенного человека. Человека, который бегал по полю с нулем очков и с таким же количеством коэффициента полезного действия, под номером 83.
Я поднялся на ноги, отложив пустую бутылку, чтобы вернуться в строй и насладиться моментом, когда буду впечатывать Уолока в землю, заставив лицом пересчитать количество травинок на газоне, но тренер, взглянув в мою сторону, отрицательно кивнул. Черт. Мой взгляд снова метнулся к трибунам, где Бэмби в окружении своих подруг садилась на скамье с точеной грациозностью даже в этом движении и смотрела в мою сторону.
В мою.
Я отсалютовал ей от лба двумя пальцами, добавив к этому фирменную улыбочку, и развернулся всем корпусом в её сторону, чтобы встретиться с её лицом, когда она в очередной раз закатила глаза. И это было чуть ли не сокрушительное действие на мое сердце, которое не успело составить точного плана для обороны.
* * *
Бэмби
Субботний и воскресный дни были одними из немногих, когда я могла себе позволить заниматься целыми часами ерундой и не жалеть об этом. В остальном мне приходилось бежать из одного места в другое, чтобы успеть сделать план радиоэфиров, которые со следующей недели активно начинались воспроизводиться на каждой радиостанции и рекламироваться в социальных сетях с моей фотографией в наушниках, и выучить футбольные термины. Жизнь кипела, как никогда, но в субботу я откладывала все дела, чтобы просто позволить себе немного выдохнуть.
– Ты уверена, что ты просто перепутала сообщения? – Итан вышел следом за мной из кафе, расположенном на территории кампуса, и пошагал в направлении парковки. – Ты не выглядишь радостной от встречи с родным братом.
– Эй, – я развернулась на саркастичные нотки в его реплике и покачала головой, – я уже извинилась и сказала, что параллельно с тобой я переписывалась с одним парнем.
Брат хмыкнул.
– У тебя очень странный флирт, Бэмби.
В ответ на его шутку я лишь закатила глаза, на самом деле немного переживая за то, что Итан не видел того, что чувствовала я. Мне, как самому младшему ребёнку, купающемуся в лучах внимания со всех сторон, очень тяжело было прощаться с семьей, оставшейся в Финиксе, и расставаться с ними на такой длительный срок. Уже три года я могла видеть их лишь раз в несколько месяцев, на каникулах. Поэтому, встреча с братом, с которым я всегда дралась дома, была для меня как глоток свежего воздуха, не смотря на то, что мы не виделись всего два месяца. Он был в предсвадебном путешествии со своей невестой, Мерил, и теперь вернулся, чтобы начать выстраивать подробный план предстоящего мероприятия. В Сан-Франциско он оказался, чтобы сделать сюрприз для Мерил, потому что их история знакомства началась здесь. Когда он рассказал мне об этом плане за чашечкой кофе, я еле сдержалась, чтобы не пустить слезу.
Я остановилась возле арендованной братом машины и моргнула.
– Ты надолго здесь? – в моем голосе, как назло, прозвучала надежда, которой там не должно было быть.
Итан мог подумать, что я по нему скучала, что отчасти было правдой. Но я не хотела ему в этом признаваться и расстраивать его ещё сильнее тем, что мне грустно без него, без родителей и без бабушки с дедушкой.
Брат взглянул на меня своими карими глазами и приподнял бровь.
– О, нет, Бэмби, – он выставил вперёд руку с указательным пальцем, – даже не смей делать такое лицо, иначе я уйду отсюда в слезах.
– Ну, конечно, – я фыркнула, толкая его ближе к машине, – мальчики ведь не могут плакать.
– Могут, – Итан открыл дверцу автомобиля, упираясь одной рукой в крышу, а второй хватаясь за край двери, и развернулся ко мне, – но я бы не хотел плакать из-за того, что моей сестрёнке слишком одиноко в таком большом городе. Предпочту попридержать свои слёзы до свадьбы.
В этом он был прав.
В том, что мне иногда было одиноко. Это не означало, что мне не хватало друзей. Нет. У меня были прекрасные подруги, готовые придти на помощь в любой ситуации, даже, если эта ситуация предусматривала сокрытие убийства – у Ирмы произошёл бы юридический инфаркт, но я знала, что ради меня она бы это пережила. Дело было в постоянном наблюдении за парочками, снующими по Сан-Франциско с такими счастливыми лицами, что их улыбки можно было вкрутить вместо лампочек в торговых центрах и осветить половину континента.
Да, блин, мне просто хотелось ощутить то же самое, что ощущали эти люди. Любовь? Влечение? Близость? Я всё это хотела ощутить, но по горизонту моей личной жизни вот уже три года проскакивало перекати-поле. Единственное, что хотя бы немного разряжало обстановку там – это мечты о будущем с идеальным парнем.
Я отогнала от себя эти мысли, возвращаясь обратно к Итану. Несмотря на наш общий генофонд, внешне мы сильно отличались – я была блондинкой, он – брюнетом, унаследовавшим внешность всей материнской линии в то время, как я была безусловной
