притягивала к себе все внимание. На фоне её другие казались назойливым шумом, в то время, как она сама являлась птичьим пением, хором ангелов и церковной молитвой.
Я должен быть с ней. Должен был хотя бы попытаться урвать кусочек рая.
Вопрос состоял только в том, чтобы идти по четкому плану и не забивать постоянно ею мысли.
Однажды я уже попытался выбить её из головы, но получил обратный эффект – я стал ею одержим.
Я прокручивал момент с сегодняшней тренировки весь оставшийся день, возвращаясь каждые полчаса к той минуте, когда в шумную раздевалку вошел хмурый тренер Серрано, а за ним улыбающийся блондин со спортивной сумкой на плече. Гогот мужского смеха и перекидываний тупых фразочек моментально прекратились, сконцентрировавшись на том месте, где Айзек, человек, каждый день готовящий нас к звёздному часу в НФЛ, положил руку на плечо парня. Я знал, кто он такой, как минимум потому, что две спортивные гвардии нашего университета частенько пересекались на мероприятиях по типу благотворительности. Это был Тиан Уолок. Капитан команды лакросса. Дерьмовый капитан, если что, потому что ни разу за все эти годы я не видел, чтобы их команда хотя бы чуть-чуть приблизилась к победе. У сборной дома престарелых было больше шансов, чем у лакроссцев Сейбрука.
– Парни, знакомьтесь, – грубый голос тренера отразился от стен, заставив заткнуться последних ребят, шепотом обсуждающих появление новенького, – это Тиан. Наш новый игрок. Не успел попасть на сборы, поэтому принимаем позднее обычного. С этого дня он футболист. Карлайл, – карие глаза Айзека встретились с моими, и его голова чуть склонилась вперед, – объясни ему здесь все. Жду всех через пять минут на поле.
С этими словами фигура тренера Серрано исчезла за дверью, оставив четыре дюжины футболистов наедине с новеньким, которого все, и в том числе я, разглядывали, как музейный экспонат, а тот, в свою очередь, продолжал улыбаться так, будто попал на шоколадную фабрику, а не в сборную американского футбола.
Я не был в восторге от перестановки позиций и, возможно, замены некоторых игроков, как минимум, потому что не был знаком с силовой характеристикой Уолока. Но тренер практически сразу же сделал блондина игроком основного состава защиты.
Что я о нем мог знать? Что этот придурок не был способен с клюшкой в руках пронестись по полю и забить ничтожно маленький мяч в ворота размером во все поле? Да. Это я точно знал. Поэтому, я был настроен скептично к его появлению в нашей команде, как и все остальные.
Бэмби ушла пару часов назад, и я наконец вышел из своей комнаты, поговорив с отцом по телефону и передав привет только пришедшей с работы матери. Они все находились в родном городе, в Маунтин-Вью, и готовились отдать своего младшего сына, Криса, в университет, в котором учился я – в Сейбрук.
Митчелл, Робин и Трент, мои сожители, сидели в общей гостиной перед телевизором, прокручивая последний матч их любимой команды – Грин-Бей Пэкерс с Викингами Миннесоты. Митчелл отдавался эмоциям на все двести двадцать процентов, хлопая в ладони и выкрикивая в воздух обезьяньи вопли каждый раз, когда Джордан Лав появлялся на экране.
– Этот мужик – это просто нечто, – заправляя длинные волосы назад, выдал Эммерс, – я бы ему отсосал.
– За бесплатно? – Трент, сидящий рядом и пьющий свой овощной фреш или какую-то подобную херню, которую никто из нас даже понюхать не осмеливался, поднял голову.
Митчелл прыснул.
– Естественно! Чуваку двадцать пять лет, а он уже играет в стартовом составе НФЛ. Если бы я умудрился прославиться также, я бы и себе отсосал…
– Как хорошо, что тебе это не грозит, – я шагнул в гостиную как раз в тот момент, когда последняя реплика вырвалась из его рта достаточно громко, чтобы найти отклик в моей фантазии, – поэтому, не говори ничего такого в нашем присутствии. Моя голова невольно начинает воспроизводить вполне реалистичные картины твоей изящной растяжки.
Моя голова была забита абсолютно точно не длинноволосым другом, пытающимся сделать что-то со своим причиндалом. Но это вполне могло бы стать правдой, учитывая разностороннюю деятельность нашего мозга.
Я не контролировал свои мысли.
Телевизор проревел мощной лавиной аплодисментов и рычащим голосом комментатора, который поздравлял команду Грин-Бэй Пэкерс с победой.
– Признайся, что ты тоже этого хочешь. В тайне мы все этого хотим, – Эммерс хмыкнул, щёлкнув своим указательным пальцем меня по носу, и поставил матч на паузу, упав на кровать посередине между Трентом, вытягивающим из трубочки последние остатки моркови, и Робином, пялящимся в свой телефон.
Они оба выдали усмешки после фразочки Митчелла, которая меня заставила закатить глаза. Я иногда удивлялся, как в нем совмещались аристократичная внешность, аристократичный стиль, который, вроде как, назывался «я подтираю свой зад Бенджамином Франклином» и этот багаж нескончаемого сарказма. Мы были с ним похожи в последнем, но в остальном – абсолютно точно нет. Я не одевался каждый день в начищенные лакированные туфли и костюм тройку, завязывая волосы в низкий хвост и сверкая своим точеным лицом, как ангельским нимбом.
Я упал в кресло, откинув голову на мягкую обивку спинки, и тяжело вздохнул, пытаясь размотать в голове путаницу, возникшую сегодня из-за появившегося Тиана и из-за чертовой Бэмби, свалившейся на мою голову самым внезапным образом. Я поджал губы, вспоминая ту череду событий, в которую мы оба попали, и теперь не мог понять – моя предвзятость к Уолоку появилась из-за того, что он действительно хреновый игрок или же из-за его непрочной связи с оленёнком?..
Да хер его.
– Кстати, – Митчелл прожевал свою порцию лазаньи и теперь тянул руки к тарелке Робина, – вы слышали, кто теперь капитан защиты Брисбэна?
Еще бы мы этого не слышали.
Брисбэн – наш самый сильный противник. Мы каждый год в финале сезона оставались с ними, и я совру, если скажу, что победа доставалась нам легкой ценой.
Ещё два года назад Харлан Доннелли был всего лишь первокурсником, только-только врывающимся в американский футбол, и не представлял никакой опасности. Но год назад он вернулся на поле сотворенным античными богами и отправил нескольких игроков нашей команды на больничные койки, при этом не выдавив из себя никаких эмоций. Рыжеволосый ирландец, обладающий всеми возможными стереотипами, которые можно было присвоить Ирландии, был нереально быстр на поле, мог сбить нескольких амбалов, перехватить летящий со скоростью света мяч, не дернув ни одной мышцей на лице, и теперь Харли являлся капитаном защиты Брисбэна. Это означало, что в этом году у него стремления было ещё больше. Никто не мог предугадать,
