о его положительных чертах.
– Э-э, – непонятный звук вышел из моего горла, – разве так можно?
Карлайл пожал плечами, захлопывая папку передо мной и сверкая своей очередной безупречной улыбкой.
– Можно, если у тебя есть связи, – Шервуд сделал шаг вперед, наклоняя свое лицо ближе к моему, из-за чего я начала откланиваться назад, – у тебя странная реакция, оленёнок. Он тебе нравится?
Мои глаза округлились.
– Он теперь футболист, – я держала голос ровным, нахваливая мысленно себя за то, что звучала достаточно убедительно, – он точно не мой тип.
– Хм, – квотербек сделал ещё один шаг вперед, становясь все более и более довольным, – а мне кажется, что он абсолютно точно твой тип. И нравится тебе давно, кажется. Где-то с первого курса?.. Если мне не изменяет память. В списке ненавистных тебе категорий есть одно исключение?
Смутные очертания в моей голове стали всплывать образами с предыдущего года. Мозг перенес меня на ту самую вечеринку, проходившую в нашем сестринстве, и на тот самый момент с пьяным Карлайлом, когда я оказалась с ним запертой в одной ванной.
Кажется, последнее предложение говорила я.
– Ты что, помнишь…
Улыбка на лице Шервуда была теперь шире, чем у Чеширского кота. Мое сердце пропустило удар, когда его следующие слова прозвучали подобно грому среди ясного неба:
– Я всё помню, оленёнок.
Я сглотнула, перелистывая кадр за кадром в своей голове, и высверливала дыру в глазах Карлайла, в которых плясали черти. Он казался мне вусмерть пьяным в ту ночь, чтобы что-то помнить.
– Что именно? – мой голос звучал подозрительно тихо, пока все нервы натягивались, как струны, под пристальным взглядом довольного квотербека.
Мы стояли в опасной близости, но все, что я могла сейчас ощущать – это желание убежать от позора. Или от смущения. Я не знаю.
Брюнет хмыкнул, сдвинувшись от меня на пару шагов, и плюхнулся на кровать, заполнив комнату звуками скрипа. Его взгляд все ещё блуждал по моему потерянному лицу, когда он продолжил:
– Ну, – Карлайл бездумно стал листать файлы папки, делая вид, что ему абсолютно плевать на происходящее, – я помню твои пьяные бредни о том, что ты так сильно хотела, чтобы из второго круга выпал Тиан Уолок, потому что, цитирую, «хоть я и ненавижу спортсменов и их озабоченное эго, но в списке ненавистных мне категорий есть одно исключение – капитан команды лакросса».
Он улыбнулся шире, поднимая взгляд ко мне.
А я будто приросла к полу, ощущая, как к моему лицу прилил нескончаемый жар всего тела, будто мои щеки сейчас были эпицентром ада. Ещё бы секунда, и я начала бы биться в агонии, источая крики демона, которого облили святой водой.
Он действительно помнил этот момент, но не продолжил.
Вот везучий ублюдок. Запомнил только выгодную ему часть той длинной ночи.
– И всё? – осторожно спросила я, крепче хватая ручку своего рюкзака, который все еще был у меня за спиной. Я была готова удрать прямо сейчас отсюда. И именно это я и собиралась сделать, но только после того, как получу ответ на свой вопрос.
Квотербек вскинул бровь, укладывая папку на своей голой груди.
– А было что-то ещё, оленёнок? – он казался искренне удивленным, но я не могла себе позволить такую роскошь, как доверие Карлайлу Шервуду, зная о его хитрых способах запудрить девушке мозги, – я просто подумал, что часть, где ты блюешь в унитаз, а я держу твои волосы и после помогаю тебе почистить зубы – это не самый лучший момент в твоей жизни… Ну, или все-таки лучший за счет моего присутствия.
– Так, всё, – я сейчас была краснее помидора, и от избытка различных эмоций в теле меня начинала бить мелкая дрожь.
Так всегда происходило, даже, если я не нервничала, но слишком сильно отдавалась какому-то чувству.
Я выхватила папку с футболистами из рук Карлайла, захлопывая её и прижимая к своей груди. Мне не хотелось показывать неуверенность здесь и сейчас, но мои глаза, избегающие его взгляда, скорее всего были красноречивее всех несказанных слов.
Дерьмо.
Он помнил лишь половину той ночи, и опять же он помнил лишь то, что могло сыграть против меня. А я же не решалась напомнить ему о продолжении, потому что в конечном итоге это опять же сыграло бы против меня! Какой ужас. Это шервудовская ловушка.
– Я пойду, – пробормотала я скорее себе под нос, чем это мог бы услышать кто-то другой, и принялась дрожащей рукой двигать молнию рюкзака, чтобы открыть его и засунуть туда эту проклятую папку.
Конечно, трясущимся телом это сложно было сделать, да ещё и под прицелом внимательных глаз Карлайла, но тем не менее я уже практически раскрыла задний отсек, когда шершавые большие ладони перехватили мои руки.
Расфокусированный взгляд перешел от места, где мои пальцы были в захвате загорелых ладоней Шервуда, к самому Шервуду, который уже сидел на краю кровати передо мной. Нас разделяло сантиметров двадцать, и я смотрела на него сверху вниз, с высоты своего роста на него, сидящего с серьезным лицом. И если в любой другой момент мне придали бы уверенности наши нынешние позиции, то сейчас я ощущала себя так, будто это он смотрел на меня свысока.
Я молчала, пока веселый вид Карлайла не омрачался с каждой секундой, становясь густой массой отчаяния под моим взглядом.
– Эй, – он тихо призвал к себе всё внимание и большим пальцем провел по запястью, взывая к спокойствию, – это нормально. Все то, что ты мне сказала и сделала. Ты же это понимаешь?.. – нет. Это не было нормальным. Я не должна была в пьяном бреду выдавать то, что так упорно держала в секрете. Но в ответ я лишь кивнула, стараясь привести себя в порядок и выдать ещё одну порцию привычных саркастических фразочек, которых у меня в запасе было вагон, однако сейчас я не могла подобрать ни одного слова. И Шервуд это понимал. – Я не хотел показаться ублюдком. Все окей, оленёнок, – на его губах появилась настоящая улыбка вместе с ямочками на щеках, – я никому не расскажу о твоем секрете. Это обещание. И, если тебя это успокоит, я отношусь спокойно к тому, чтобы держать твои волосы, пока ты опрокидываешь свой желудок в унитаз. И подготавливать для тебя щетку с пастой, если уж на то пошло. Всё нормально. С кем не бывает, ведь так?..
Из меня вырвался едва уловимый смешок. Большой палец Карлайла все ещё продолжал поглаживать тыльную сторону моей дрожащей ладони, пока я планомерно начинала приходить в себя и запасаться ещё одним щитом
