была веской.
— Однажды я встречалась с парнем, — тихо сказала она, уже сожалея о своей честности. — Ну, я познакомилась с ним в Интернете. Мне было пятнадцать, и я училась в школе вдали от дома. Я мало развлекалась. У меня было не так много друзей, и я ужасно скучала по дому. В общежитии я целыми днями читала, и всем было на меня наплевать. А вот в школе…
— Да?
— Я была белой вороной. — Она пожала плечами. — Неуклюжая и застенчивая, я поздно оформилась. — Она уставилась на свои руки. — Фигуры большинства одноклассниц начали округляться, а у меня была плоская грудь, я совсем не интересовалась мальчиками, и надо мной посмеивались.
Когда он ничего не сказал, она рискнула взглянуть на него. Застыв, он пристально смотрел на нее.
— Я стала чаще выходить в Интернет и флиртовать. Я придумала себе псевдоним, потому что с раннего возраста помню об осторожности и безопасности.
— Но?
— Они узнали, кто я такая, — прошептала она и откашлялась, напоминая себе, что это произошло почти десять лет назад. — Я флиртовала не с одним парнем, а с командой мошенников.
— Тебя обманули.
Она неловко кивнула.
— Мы общались несколько месяцев. Я действительно думала, что он неравнодушен ко мне, поэтому, когда он попросил у меня… — Она глубоко вздохнула и отпила минеральной воды, чтобы успокоиться. — Когда он попросил у меня фото топлес, я отправила его. Я чувствовала себя глупо, но я доверяла ему.
— И что потом?
— Они отправили фотографию моему отцу и потребовали миллион долларов, чтобы не выставлять ее в Интернете.
— Я представляю, как он отреагировал.
— Он был в ярости.
Рокко сжал кулак и прищурился:
— Ты стала жертвой.
— Никто не считал, что я пострадала.
Он тихо выругался.
— Твой отец заплатил выкуп?
— Нет. — Она уставилась на пол. — Вмешался Интерпол. Их быстро нашли и предъявили обвинение в распространении детской порнографии. В тот день я усвоила урок на всю жизнь. Доверять никому нельзя.
Он медленно кивнул.
— И поэтому ты отгородилась от мира, избегала отношений и секса. Ты не верила, что у твоего партнера не будет скрытых мотивов.
— Ты угадал. — Их взгляды встретились. — А потом, в ту ночь, когда я познакомилась с тобой, все изменилась. Я решила на время отказаться от своей роли принцессы Шарлотты. Я была в Нью-Йорке, и мне предоставлялось несколько часов, чтобы прожить свою жизнь так, как я хочу. Потом я вернулась бы в Хемменуэй и вышла замуж за человека, которого мне выбрали. Когда я переспала с тобой, я не думала о последствиях или доверии, потому что не ждала от тебя ничего, кроме одной ночи. Я чувствовала себя по-настоящему свободной. Даже тот факт, что ты не знал, кто я такая, избавил меня от гнетущей самокритики.
— А потом, по иронии судьбы, ты вышла за меня замуж.
Ей хотелось отрицать его предположение. В конце концов, она совсем не так себя чувствовала. Если уж на то пошло, брак с Рокко освободил ее. Но было очевидно, что у него иное мнение.
— Я думаю, мы оба в ловушке, — тихо сказала она наконец, опустив голову, чтобы он не прочел обиду в ее глазах. Его слова задели ее за живое.
— И все же в браке есть кое-какие преимущества, — пробормотал он, отстегивая ремень безопасности и вставая.
Он несколько секунд смотрел на нее сверху вниз, и Шарлотта задышала чаще. Потом он протянул ей руку, и она встала. Их тела соприкоснулись, и сердце ее едва не выскочило из груди.
Хотя, по сути, ничего не изменилось, все же Шарлотта испытала неизвестные прежде ощущения, когда Рокко поцеловал ее. И полностью уступила ему, не обращая внимания на предостережения голоса разума.
Перелет на север Италии оказался недолгим. Самолет приземлился до того, как они поняли, что он начал снижение, и у Рокко было всего две минуты, чтобы найти какую-нибудь одежду для Шарлотты, которая дрожала от удовольствия.
Двери кабины открылись, и появился пилот.
— Спасибо, Эштон, — кивнул ему Рокко.
Эштон тоже кивнул.
— Машина ждет, сэр, и дом готов.
— Дом? — Шарлотта появилась рядом с Рокко, выглядя как настоящая принцесса. Ее шелковистые светлые волосы были собраны в хвост у основания шеи, а одежда выглядела безупречно. Только раздражение на ее шее от щетины Рокко намекало на то, чем они занимались прошедшие сорок минут. Он страстно хотел притянуть ее к себе и снова поцеловать, чтобы она не сомневалась в том, что принадлежит только ему.
— Там мы проведем медовый месяц, — небрежно сказал Рокко, намеренно преуменьшая значимость такого события.
— Где именно? — спокойно спросила Шарлотта, держась от него на расстоянии.
— Долина Аоста. — Он скрывал важность этого региона для него. — У меня там дом. — Он не сказал ей, почему купил его.
— Ты там родился?
Он положил руку ей на спину, толкая вперед и не отвечая.
— Где мои охранники? — спросила она, нахмурившись.
— Я позаботился о твоей безопасности.
Учитывая презрение, с которым королевская семья относилась к Шарлотте, было сделано все возможное, чтобы защитить ее. Она была для них товаром, рожденным исключительно для того, чтобы обеспечить наследника, которого не мог дать им ее брат. Только Николас говорил о ней как о человеке со своими желаниями, чувствами и ценностями.
От удивления она открыла рот.
— Мне не верится, что тебе позволили это сделать.
— Я умею убеждать, — ответил он.
— Ты запугал моих охранников?
— Я пообещал им, что ты будешь в безопасности, и они мне поверили.
Она кивнула, но в ее глазах читалась боль и печаль, поэтому Рокко подумал, что сказал или сделал что-то не так. Но Шарлотта уже шла к выходу из самолета, самоуверенно и с прямой спиной.
Она озадачивала его больше, чем любая другая женщина, которую он знал. Как только он подумал, что начал ее понимать, она изменилась. Одно он знал наверняка: она заслуживает лучшей жизни, чем та, которая у нее была.
Он не благородный рыцарь на белом коне, но ему предоставлена возможность, о которой он даже не подозревал. Он может помочь Шарлотте. Он сумеет дать ей лучшую жизнь, сделает ее счастливой, а их ребенок никогда не почувствует себя отверженным.
Через мгновение они уже были на взлетной полосе, где их ждал черный внедорожник с тонированными стеклами. Рокко придержал для Шарлотты пассажирскую дверцу, уселся на место водителя и завел двигатель.
— Ты поведешь? — спросила она.
— Почему нет?
Она слегка покраснела, и он с трудом скрыл свое веселье. Она предпочитала ехать с шофером, чтобы Рокко продолжал ее целовать?
— Мой дом недалеко отсюда. Наберись терпения, принцесса.
