едкий привкус. – Я не… я никогда не вмешивалась в дела моего отца.
– Так вот почему Томазо нанял Кларксона? Знал, что вы откажетесь вести это дело?
– Думаю, Том искренне считал, что Кларксон справится лучше меня. Он недоволен мной из-за того, что я пропала после того вечера.
Эйвери снова прищурился.
– Я бы вас винить не стал.
Хватит, не пытайся мне понравиться. Мы никогда не будем на одной стороне. Эйвери был хорошим парнем. Суперменом, Капитаном Америкой, сражающимся за правое дело. Она же была Малефисентой, Круэллой де Виль. Кровь, бегущая в ее жилах, – яд. И Эйвери знал это; он охотился на ее семью с тех пор, как стал детективом в Бинди-Бинди. Типы вроде Эйвери были ей хорошо знакомы – обычно они поднимались довольно высоко в ее списке, проходя все испытания. Но они никогда не относились к ней с уважением.
– Когда вы встречались с Кларксоном в последний раз?
Нелла отпила из стаканчика, который Эйвери поставил перед ней – вкусом напиток напоминал мокрую кору, – и попыталась вспомнить события этого утра. Она была вся на нервах из-за Тома и Джетта, которые втянули ее во все это, и плохо слушала, о чем говорил Кларксон.
– Он собрался сделать несколько звонков, и я предложила ему нашу комнату, где находится архив, в качестве временного офиса.
– Он говорил, кому будет звонить?
Нелла попыталась воскресить в памяти аромат шампуня от перхоти, которым пользовалась Дейзи, чтобы вернуться в тот момент, когда помощница стиснула ее в своих объятьях, пока Кларксон бормотал что-то за дверью.
– Он упомянул какое-то несоответствие. – Она прикусила губу. Надо же, она была настолько поглощена своими проблемами, что даже не удосужилась расспросить Кларксона, о чем идет речь. – Если вы покажете мне его записи, я смогу помочь вам с расшифровкой.
Эйвери поднял бровь.
– Это потому, что такой недотепистый детектив, как я, не в состоянии расшифровать нечто столь сложное, как список дел юриста?
– Просто пытаюсь помочь.
Он посмотрел на нее, словно взвешивая и оценивая что-то. Можно ли ей доверять? Или она всего лишь еще одна хищница из клана Барбарани, волчица в дизайнерской овечьей шкуре?
– Вы слышали, чтобы он упоминал кого-то по имени Эбби?
Итак, выбрана опция «заслуживает доверия». Интересно. Или это ловушка?
– Нет. А что?
– Это все, что мы нашли при нем. Стикер с именем Эбби.
– Я могу взглянуть?
– Нет. Это вещественное доказательство. И вы – подозреваемая.
– Больше информации будет в его…
– … блокноте, да. Как я уже говорил, в вашей комнате с архивом или на теле Кларксона других записей не было.
– Но… – Нелла закрыла глаза. Шампунь от перхоти, звяканье украшений Перл, щелканье клавиш… – У него был с собой электронный блокнот или ежедневник – он вел записи обо всем, что происходило, когда вы, ребята, заявились на нашу территорию. И Кларксон, находясь в комнате с архивом, делал в нем записи. Зеленый. Блокнот был зеленый!
Эйвери заморгал.
– На месте преступления ничего подобного не было.
– Кто работал с вещдоками? – Внутри у нее все переворачивалось и пенилось.
– Мои люди.
– Что ж, кто-то облажался, да? Или вы сфальсифицировали…
БУМ!
Удар кулака обрушился на стол. Черные капли кофе выплеснулись из пластикового стаканчика.
– Как вы смеете! – закричал он. Она приучила себя не реагировать на такого рода вещи, но на этот раз была не готова. – Особенно после…
После того как я вытащил тебя из той кровавой бани, что устроила твоя семейка. После того как я ввел убийце антидот, о чем ты умоляла меня, хотя они пытались тебя убить.
Неужели Эйвери думал, что она ему чем-то обязана?
Она не выдумала зеленый блокнот Кларксона. Если его не было в комнате с архивом и если люди Эйвери не подкуплены (чего она полностью исключать не могла), тогда ей нужно его найти.
– Извините. – Эйвери снова провел ладонью по лицу. – День такой долгий. Я не должен был выходить из себя.
– Если вы и дальше будете таким мягким, люди перестанут вас уважать, – сказала она с улыбкой. – Иногда нужно стукнуть кулаком по столу, чтобы донести свою точку зрения.
Был Эйвери прав или нет, была она обязана ему чем-то или нет, Нелла определилась, чью сторону принять. Чтобы выяснить, кто мог забрать блокнот Кларксона, ей нужно оставаться заодно с полицией. Также нельзя было исключать, что копы просто упустили блокнот. В любом случае ей потребуется доступ в свой офис. И как можно скорее.
– Вы сообщили его семье?
Эйвери кивнул.
– Его отец, Юзей, живет в получасе езды от города. Ему принадлежит «Бинди чартерс», компания туристических автобусов.
Я знаю.
Ощущение было такое, словно кто-то тащит из ее живота ржавый рыболовный крючок. Юзей Лью – круглолицый, румяный, с добрыми глазами. Она вспомнила, как он орал во всю глотку припев песни “It’s Raining Men”, когда они ехали по шоссе Форест в Перт. Он хотел, чтобы Кларксон продолжил семейный туристический бизнес, но даже когда они спорили из-за этого, было видно, что Юзей гордится сыном. Неллу это раздражало, потому что Кларксон был ближе других к пониманию, что значит родиться Барбарани. И все же он не понимал этого до конца. Юзей никогда не говорил сыну, что однажды он приползет обратно, что у него нет права на собственные мечты, что единственная причина, по которой он пришел в этот мир, в том, чтобы продолжить семейное дело.
И завести детей, которые вырастут и повторят твою судьбу.
– Юзей Лью тяжело болен. Он пытается продать компанию. И это он опознал тело, – коротко сообщил Эйвери.
– Как вы думаете, что случилось с Кларксоном? – спросила Нелла, стараясь не обращать внимания на першение в горле, никак не связанное с отвратительным кофе.
Он выдержал ее взгляд, вздохнул.
– По правде говоря, ваши догадки, как мне кажется, могут быть вернее моих.
– Это Ла Маркас.
Эйвери нахмурился.
– Знаю, вы думаете, я говорю это только потому, что я – Барбарани, но это точно они. В том блокноте наверняка было что-то способное разорвать в клочья их бредовые теории о том, что мой дедушка нажился на украденном рецепте, и из-за этого они убили Кларксона.
Наверно, ей не следовало говорить это так спокойно. Жертве положено хныкать, сопеть, заикаться. Вот почему она никогда и никому не рассказывала о том, что случилось между ней и приятелем Кларксона, – она не умела играть настоящую жертву. Даже во время процесса над Салли Сью один журналист обвинил Неллу в том, что она выглядит «скучающей». Как она может быть жертвой, если родилась со всеми привилегиями, о существовании которых такие люди, как Джетт, даже не подозревают? Нельзя быть одновременно злодеем и жертвой в одной истории.
Эйвери
