другой решил не бросать своего товарища одного и теперь ищет в деревне возможность достичь того же состояния, – Родриго внешне был спокоен, и опасение Пьера, что испанский аристократ поддастся чувствам и попробует напасть на Когто, не оправдалось.
– Проклятые пьяницы, я им ещё устрою, – На чистом английском выругался Когто. Затем улыбнулся, показав свои оставшиеся зубы, и сказал. – Что ж, поздравляю, вам удалось меня раскусить. Может поделитесь, чем я себя выдал?
– В данной ситуации мы ждём ответов на наши вопросы. И только потом решим, чем нам делиться с тобой, старик, – Клеменсо явно показывал, что попытка Когто снять напряжение не увенчалась успехом.
Когто глубоко вздохнул и махнул морщинистой рукой, приглашая зайти в его обитель.
– Не хотите ли кофе с виски? У меня есть отличный ирландский виски двенадцатилетней выдержки.
Друзья последовали за старцем. В новом помещении им открылся диссонирующий с прочей дикой действительностью вид. У Когто в пещере стоял комплект мягкой мебели, обшитой цветастым гобеленом. На одном из кресел валялась небрежно брошенная принесённая ранее в дар противомоскитная лампа. Помимо него у противоположной стены стоял офисный стол с мягким креслом. На столе стояли два подсвечника с зажжёнными свечами, довольно старая печатная машинка, значительно более современный радиоприёмник и валялось несколько заполненных печатным текстом листов. Рядом со столом стояла небольшая газовая горелка и маленький баллон с пропаном. На горелке начинал свистеть закипающий чайник.
Когто начал копошиться возле своего стола и доставать одну за другой кофейные чашки и стаканы для бренди.
– Прошу прощения, мне нечасто доводится принимать здесь гостей, знакомых с благами цивилизации, – старик подозрительно осмотрел немного запылившиеся стаканы, затем пожал плечами и налил в них янтарную жидкость. – Прошу, угощайтесь.
– Ты опять увиливаешь от разговора, – Родриго всё также держался отстранённо.
Когто вновь вздохнул, сделал глоток из одного стакана и сказал:
– Хорошо, только я не пойму, почему я должен отвечать на ваши вопросы. Рано или поздно мои нерадивые подопечные проспятся, и им станет интересно, почему их духовный лидер не показывается из пещеры. Так что ваше положение незавидное. И сразу прошу, не утруждайтесь угрозами пыток. Я вижу, вы интеллигентные молодые люди, так что пытать вы не умеете и скорее всего просто сразу доконаете меня. Так, повторюсь, почему я должен отвечать? – старик выразительно посмотрел поверх стакана и сделал ещё один глоток.
В этот момент все ожидали взрыва эмоций Клеменсо, но Родриго остался всё также надменен
– Для начала я должен обратить внимание на то, что мы сейчас одни, что само по себе является веским аргументом, чтоб не отказываться вступать в диалог с нами.
– О, сразу переходим к аргументам физической расправы, – Когто продолжал улыбаться и не выглядел встревоженным. – Я немного разочарован. Днём мне показалось, что вы более изобретательны и фантазии у вас побольше будет.
– Это и не была угроза, – лицо Родриго не выражало эмоций. – Просто констатация факта. Угрозы начнутся сейчас. Мы останемся здесь до утра в любом случае. Если ты ответишь на наши вопросы, то на восходе солнца мы не выволочем тебя на обозрение твоим соплеменникам. И не бросим тебе вызов сразиться с нами в духовном противостоянии. Поверь мне, мы сможем за это время придумать, как максимально унизить тебя перед всеми. У нас ещё есть парочка сюрпризов в рукаве.
От такой наглой лжи Пьер, как ему показалось, едва не начал икать, но он был опытным продавцом и благодаря своей выучке сумел сдержать свой внутренний порыв. Следующая мысль вновь вызвала приступ внутренней паники – удалось ли сдержать свои эмоции менее опытному Джону. Скосив глаза, Лапурель с облегчением увидел, что Морган продолжает внимательно рассматривать обстановку обители старика.
– Мне кажется, что такое наше поведение должно подорвать безоговорочную веру этих дикарей в могущество Когто, – Клеменсо продолжал гнуть свою линию. – Похоже, что они могут придумать более изобретательный способ воздействия на тебя.
Слова Родного явно возымели действие на Когто. Он залпом допил виски и пошаркал к своему столу за дополнительной порцией выпивки. Пока он проделывал этот путь, Пьер решил, что тактика кнута в этом случае может эффективно сочетаться с попыткой добавить в ведущийся разговор немного пряника.
– К тому же мы можем предложить Вам услугу.
Тот факт, что Пьер не назвал Когто старой задницей удивило его товарищей. Джон отвлёкся от своего занятия – созерцания интерьера пещеры –, а Родриго в свою очередь впервые после их появления в пещере позволил себе проявить эмоции: его брови на мгновение приподнялись, демонстрируя овладевшее им удивление. Когто тоже отреагировал на слова Лапуреля. Он налил себе новую порцию виски и махнул рукой, предлагая продолжать.
– Очевидно, что за всем этим, – Пьер вытянул руку в сторону пещеры с рисунками, – есть своя интересная история. Подозреваю, что хоть она и не связана с пришельцами, но Вам явно довелось проделать захватывающий путь, чтобы оказаться здесь. Мне кажется, мир достоин узнать Вашу историю, для нас было бы честью бережно перенести её на бумагу и поведать миру. Нисколько не сомневаюсь в том, что она способна покорить многие сердца. Мир должен знать Ваше имя и Вашу историю.
Слова Лапуреля нашли отклик в душе старика. Он сделал ещё один глоток и поставил недопитый стакан на стол.
– Действительно, мне не хотелось бы давать повод моим воинам устроить пляски на моих кишках, пока я буду молить богов о смерти, – Когто подошёл к одному из кожаных кресел и неуклюже плюхнулся в него. – К тому же, действительно, история, в которую я попал, далеко не обычная.
Не дожидаясь приглашения, Родриго подошёл ко второму креслу, скинул с него их дар Когто и намного грациознее занял его. Джону с Пьером не осталось иного варианта, как довольствоваться местами на диване.
Старик все эти секунды рассеяно смотрел на пламя свечей.
– Филипп Мбебанкове, – после небольшой паузы произнёс он, – постарайтесь запомнить – моё настоящее имя, Филипп Мбебанкове. И, действительно, я прожил необычную жизнь. По крайней мере её первую часть.
Моей матерью была швея в Бома. Надо признать, что основной доход она получала далеко не за пошив платьев. Наверное, поэтому, кем был мой отец, мне неизвестно. С ранних лет я начал самостоятельно заботиться о себе. Обычно я делал это, воруя чужие вещи, но иногда находились и менее нервные способы заработать. К четырнадцати годам я уже достаточно свыкся с тёмной стороной жизни города и даже начал получать некоторое удовольствие в краже чужих вещей. Практически всё своё время тогда я проводил в доках. Мать это не очень волновало. Я не
