бросил?
– Как ты все усложняешь, вот опять. – Мужчина отмахнулся от пленницы. – Выносишь мне мозг. А вот она, – он указал на Анну Два, – ничего такого не делает, мне с ней классно.
– Тебе с ней хорошо, потому что на ней надет костюм девушки легкого поведения? Я тоже могу надеть его, если хочешь.
– Я хочу другого. Хочу, чтобы ты просто смотрела, как я счастлив с ней. Потому что ты меня просто достала. Ты такая липучая, Анна, аж тошно. Да, ты права, мне нравилось с тобой играть: я всегда давал тебе надежду, что, может быть, мы снова будем вместе. Я так тащился от твоего взгляда, полного ожиданий, что я вернусь. Ты разве не замечала, что я то отдалялся, то снова был с тобой?
– Ах ты… – Девушка со всей силы ударила кулаком по невидимой стене.
– Но ты реально сумасшедшая. Намного безумнее моих бывших девушек: я тоже играл с ними, но они понимали, что со мной ничего не построишь, и просто переставали общаться. Но ты другая. Настолько другая, что, по сути, взяла меня в заложники. Когда я увидел того писаку… как его там? Ричард Кельман?
– Кеннеди! – завопила Анна. – Твой чертов любимый автор.
– Ты так серьезно отнеслась к моей мечте получить его автограф, хотя я просто пошутил, – злобно рассмеялся Марк. – В общем, я понял, что от тебя надо избавляться. Да, я тоже заигрался, но никогда бы не подумал, что ты настолько больна.
– Это ты больной ублюдок! – не унималась пленница.
– Ну, нам есть чем помериться, – фыркнул он. – Знаешь, почему я не проснулся? Потому что знал, что ты рано или поздно меня достанешь из любой точки земного шара, а еще я понял, что потерял способность… любить. Из-за тебя! Я нутром чувствовал, что ты придешь, и решил-таки исполнить твое самое заветное желание: быть вместе навсегда. Только с моей ремаркой – на расстоянии.
– Мне просто хотелось помочь. – Анна не теряла надежды исправить ситуацию. – Я была уверена, что тебе нужно помочь, что у тебя травма, которую нужно исцелить любовью. Я думала, что у меня получилось. – Девушка заплакала, прислонившись к холодной невидимой стене.
– Ты мне поможешь тем, что будешь наблюдать за моей счастливой жизнью с этой красавицей. – Марк чмокнул двойника и шлепнул по попке. – Я потерял способность любить, но моя похоть и страсть никуда не ушли.
– Да пошел ты! – бросила Анна и попыталась выбраться из невидимой тюрьмы. – Я хочу выбраться отсюда! Мне не нужно смотреть, как ты счастлив с этой отвратительной версией меня!
Анна стала дергаться и ударять по прозрачным стенам клетки, пытаясь их разбить, но все было тщетно. Девушка чувствовала, как ее силы ослабевают, а надежда уступает место сомнению. И почему она не может управлять сном?
– Почему я не могу выбраться? Почему я не могу взлететь или помечтать о гребаном молоте, который поможет мне выбраться из этой клетки?! – возмутилась она.
– Потому что это мое пространство и мой внутренний мир, – ответил Марк. – Это сложно объяснить, но я сразу понял, что только я тут хозяин. Мои догадки подтвердились: чем ближе ты была к центру моего мира, тем меньше могла управлять им. Поэтому ты ничего не можешь сделать. Никогда!
– Нет! Нет! – крикнула девушка. – Выпусти меня! Я лучше уйду и оставлю тебя в покое.
– Эти слова ты должна была сказать очень-очень давно, Анна, – усмехнулся он. – Но теперь поздно. Не беспокойся, принцесса, ведь исполнилась твоя самая заветная мечта: мы с тобой вместе навсегда. Конечно, с условиями, но факт остается фактом. Более того, это наш с тобой мир!
– Это только твой мир! – От злости Анна ударила по стеклянной стене. – Мне он противен.
– А мне, наоборот, нравится. – Окружение вокруг стало походить на деревню. – Все так непостоянно и переменчиво. Тут и есть логика, и ее нет. Это моя утопия.
Анна соскользнула по стене и обхватила ноги руками. Она стала плакать, пытаясь вызвать жалость.
– Давай проснемся. – Девушка все еще пыталась с ним договориться. – Мне сказали, что для пробуждения нужно вместе захотеть проснуться. Ты можешь после пробуждения снова отправиться в этот мир или даже войти в кому. Я могу даже помочь.
– Тебе не хватило одного раза, что ты ввела меня в кому, запихав в меня кучу таблеток?
– Живи в этом мире, но я не хочу. Мне отвратительно смотреть на копию себя, от которой меня выворачивает. И мне тошно смотреть, как вы счастливы, пусть и без любви. Прошу, Марк, тебе это ничего не стоит.
– Мне больше нравится то, как ты на нас будешь смотреть, а это будет очень долго. Кто знает сколько. Дни. Месяцы. Годы. Пока кто-то из нас не умрет в реальности.
– Дорогой, заткнись уже, ты слишком много говоришь, – буркнула Анна Два, которая все это время хранила молчание. – Пойдем развлечемся.
– Да, дорогая. – Марк страстно поцеловал копию. В этом поцелуе не было ни грамма любви, а лишь инстинктивная похоть.
Анна смотрела на сцену с отвращением. В ее голове царил полный диссонанс: часть ее хотела быть на месте двойника, а другая часть – просто убежать куда подальше и не видеть ничего. Ей были отвратны повадки двойника, тон голоса, стиль одежды и прическа. Тем временем Марк взял двойника на руки, прислонил к стене и начал страстно раздевать.
Пленнице не хотелось видеть то, что происходило вне клетки, но если она отворачивалась, то сцены страсти и похоти все так же появлялись перед ней. Если она закрывала глаза, то это не имело смысла: она все равно видела, как Марк страстно целует и кусает груди Анны Два, и их прелюдия плавно подходила к сексу. Анна была не только пленницей, но и зрительницей «живого» театра. Она была вынужденным наблюдателем дешевого реалити-шоу без всякой цензуры.
– А-а-а-а-а-а! – прокричала Анна во все горло, пытаясь разозлить Марка, но ее попытка оказалась бесполезной: мужчина стал более страстно и быстрее входить в двойника своей «бывшей родственной души».
Он ничего не слышал, что происходило в клетке. Это его мир: он может управлять любой его частью. Впрочем, ему не было нужно слышать Анну. Ему важнее было ощущать сладкий привкус мести за то, что Анна доводила его, была бременем. А если этот привкус смешать с потрясающим сексом с по-настоящему идеальной Анной, то можно почувствовать бескрайнее блаженство.
Анна слышала громкие стоны своего двойника. И пусть они были ненастоящими, а лишь плодом фантазии Марка, это не помогало девушке отстраниться: ей было все больнее и больнее.
– Я хочу проснуться! – кричала Анна. – Я хочу проснуться!
