Пользуясь тем, что один в кубрике, я собрался посмотреть, как там продвигаются дела по настройке. Кстати, погружение в транс с каждым разом удавалось мне легче и легче. И сейчас, стоило мне прикрыть глаза, как перед ними неспешно поползли строки:
…«Регенерация». Текущий прогресс — 4%.
' Укрепление мышечной системы, сухожилий и костей скелета' . Текущий прогресс — 2%…
Прогресс налицо. Хоть и совсем небольшой. Но сам факт порадовал. Дело идёт потихоньку — а это главное!
Закончив сеанс, открыл глаза и сел на койке. И тут увидел входящего в кубрик Чижа.
То, что он вошёл, само собой, не являлось чем-то из ряда вон. Мой интерес возбудило то, что под глазом у него красовался хороший такой синяк. Свежий, ещё не успевший налиться густой синевой. Но кровавая ссадина под глазом была вполне заметна. И у меня появилось желание узнать подробности событий, в результате которых наш Артёмка обзавёлся такой роскошной гулей под глазом.
— Эй, Чижик, — услышав мои слова парень нервно вздрогнул и отвернулся, — что с лицом случилось-то?
— Да так… — ему было явно неприятно моё внимание, так как он справедливо полагал, что связано оно со следами побоев на его физиономии. Ведь никому не приятно объяснять, как так вышло, что морду набили. Быть терпилой в глазах окружающих никому не нравится, даже самим терпилам.
Всё-таки я раскрутил его на откровенный разговор, и выяснил, что его поймали там, где не было камер. Трое. Поймали и избили. Но не просто так, а с вполне конкретной целью. Вслед за избиением ему было сказано, что теперь он обязан чистить чужие берцы по утрам. Ну и ещё там ему придумали обязанностей. Уйдёт в отказ — будут бить. Будут бить регулярно, пока не станет делать, что скажут. В общем, классика…
Ну да, в нашем приюте тот, кто считал себя сильнее, тоже частенько третировал слабых. А когда такие типы сбивались в банду, то становилось совсем весело.
Вот и встала передо мной во весь рост проблема армейского буллинга. Ничего странного — для замкнутых коллективов эти процессы совершенно естественны. Значит, пришла пора создавать свою банду. В целях обороны — свои берцы я и сам почищу.
И тут вошёл Дрищ. И, что вы думаете? И у него под глазом наливалась синевой свежая гематома. После опроса этого слабака выяснилось, что его били те же люди и с теми же целями. Дурни. Они не знали, что у него есть настоящий друг, который за него порвёт кого угодно. Ведь наш Гвидо не побоялся и на Брукса напрыгнуть из-за Дрища.
У меня в голове начал складываться план. Осталось подождать Гвидо и обсудить с ним детали.
А пока я занялся тем, что вытягивал из пострадавших подробные словесные портреты обидчиков. И один из этих словесных портретов показался мне очень уж знакомым. У него был характерный шрам на щеке. Это был тот самый тип, что пытался спихнуть меня с койки ещё когда мы сюда ехали. Он же недавно врезал мне по затылку табуретом. Как раз после этого он и обзавёлся тем самым шрамом.
Вот им-то я и займусь в первую очередь. А остальные двое — его дружки. Так себе бойцы, если честно. Их я уступлю Гвидо и тому, кто станет третьим «мстителем».
В кубрик зашёл Гвидо, и лицо его начало буквально чернеть, когда он глянул на своего друга. Хорошо, что он ни на кого не стал бросаться, а всё-таки выслушал мой рассказ.
Устроили совет, в процессе которого я изложил свой нехитрый план. План одобрили. Но теперь надо было найти третьего бойца. На эту роль подходили двое — Крот и Тихий.
Крот выглядел, конечно, внушительно, но характер у него был дрянь. Если коротко, то был он отъявленным эгоистом и вообще, с гнильцой.
Эти свойства своего характера он и проявил, ответив отказом, когда я предложил ему вписаться за наших.
— Идите вы, — недовольно буркнул он, — сами разбирайтесь. Не моё дело.
Я не стал его уговаривать, лишь про себя отметил, что и за него вписываться никто из нас не будет. А от наездов тут никто не застрахован.
А вот Тихий согласился. Он был действительно тихим, предпочитал молчать и никогда не лез на первый план. Но на занятиях по рукопашке показывал стабильно неплохие результаты.
Мы решили, что всё будем делать легально — никого за углом стеречь не будем. План был гениален и прост. На утреннем разводе подходим к сержанту Бруксу и объявляем о том, что намерены драться с тремя курсантами из третьего отделения. Причина — острая личная неприязнь. Разумеется, и Дрищ и Чиж должны до развода сидеть в кубрике и никому берцы не чистить…
На том и порешили.
Но вот и наступило утро, и утренний развод, неизбежный, как восход солнца.
Сначала с Бруксом говорил я. Позывные каждого из наших противников мы установили ещё вчера. И сейчас я оформлял вызов на дуэль курсанта с позывным Горб. Именно такое погоняло было у того дебила.
— Знаешь, сынок, — усмехнулся Брукс, — а ведь он-то помощнее тебя будет. Не боишься?
— Никак нет! — ответ последовал немедленно. Я и правда был спокоен. Моё тайное оружие — нейросеть Джоре. И оно вселяло в меня уверенность. Хотя в силу не вошло и не войдёт ещё долго.
— А ты знаешь, что он может отказаться? — Брукс, как всегда был ехиден.
— Так точно! — я был уверен, что этой возможностью Горб пользоваться не будет. Ибо при отказе от дуэли ему полагалось пять плетей — за трусость. Очень мудрое правило, как я считаю. Цель нашего обучения — подготовка бойцов. А боец не должен избегать боя только из трусости.
Потом подошла очередь Гвидо и Тихого. Их заявки, как и моя, были приняты.
Но то, что сказал Брукс, подводя итоги нашего разговора, меня немного удивило. И, что греха таить, доставило мне толику злобной радости:
— Бои ваши будут послезавтра вечером, — насладившись нашим растерянным видом он пояснил:
— Эта троица послезавтра утром только из карцера выйдет. А потом занятия будут — ну, вы в курсе, — ухмыльнулся он.
Значит, там, где это дурачьё било слабых, таки всё же были камеры. То есть, если ты не видишь камеру слежения, то это отнюдь не значит, что её там нет.
И не стоит пренебрегать правилами. Хоть они и драконовские, но
