громкая, и свет слишком яркий. И Булат слишком близко.
— Готова? — шепчет он мне на ухо.
— Готова, — отвечаю я, хотя внутри все сжимается.
Я не готова. Никогда не была. Булат берет меня за руку и ведет в центр зала. Мы начинаем танцевать, и его ладонь на моей талии сразу вызывает непрошеное тепло. Оно разливается по телу и я пытаюсь отогнать его. Это не тот момент, когда я могу позволить себе расслабиться. Но с каждым движением танца его руки словно крепче держат меня, не позволяя забыться, не давая уйти в свои мысли. Он ведет, а я просто следую за ним, будто теряя контроль над собой.
— Ты нервничаешь, — его шепот снова рядом, прямо у моего уха. Он наклоняется чуть ближе, и от этого у меня мурашки по коже.
— Нет, — лгу я, не поднимая на него глаз.
Он хмыкает и я знаю, что он не верит. Конечно, не верит. Он чувствует меня слишком хорошо. Я ведь прямо в его объятиях, каждое мое движение выдает мое смущение. Но он не отстраняется, не дает мне ни одного шанса уйти от этого.
— Расслабься, Алиса, — говорит он, сжимая мою талию чуть крепче. — Нам нужно всего лишь закончить этот танец.
— Закончим, и что дальше? — шиплю я, не сдержавшись. Моя злость выплескивается наружу, хотя я знаю, что сейчас не время.
Он не отвечает. Мы продолжаем танцевать, скользя по залу под музыку, которая кажется бесконечной. Молча.
Когда танец заканчивается, я почти выдыхаю с облегчением, но это только начало. Нас подводят к огромному свадебному торту. Булат берет нож, обхватывает мою руку своей, и мы вместе делаем первый разрез. Смотрю на наши сцепленные руки и это кажется такой насмешкой, но все вокруг улыбаются, а нам нужно играть дальше.
Он отрезает небольшой кусок и кладет его в тарелку, которую я держу наготове, а потом отламывает от него кусочек и подносит вилку к моим губам с хитрой улыбкой, заигрывая со мной перед гостями, как сделал бы настоящий счастливый жених. Даже его взгляд цепляется за мои губы, пошло задерживаясь на них, когда я размыкаю их, чтобы нехотя попробовать торт из его рук.
— Вкусно? — спрашивает он с лукавой усмешкой.
Я не отвечаю, потому что чувствую, как капля крема прилипает к нижней губе и я машинально тянусь рукой, чтобы ее стереть, но Булат оказывается быстрее. Он кончиком пальца аккуратно смахивает крем, задерживаясь подушечкой на моей коже дольше необходимого и тщательно вытирая мою нижнюю губу пальцем. Жар поднимается к лицу, я чувствую, как щеки заливаются краской. Черт, почему я не могу контролировать свои эмоции рядом с ним?
— Вот так, — тихо произносит он, облизывая свой палец с видимым удовольствием.
Ему это нравится. Нравится, как я теряю контроль. Как я пытаюсь выглядеть спокойной, когда он только и делает, что доводит меня до грани раз за разом. Я отступаю на шаг, стараясь сделать вид, что ничего не произошло, но ощущение его пальца на моей губе еще долго будет преследовать меня.
— Мае! — раздается пронзительный детский голосок и я поворачиваюсь к маленькой Эле, которая сидит на руках у мамы Булата и пытается добраться до торта.
Ее крошечные пальчики требовательно тянутся в нашу сторону, а на лице сияет озорная улыбка. Булат смеется, глядя на дочку. Он склоняется к ней, и я вижу, как его глаза смягчаются. Он обожает ее. Это видно в каждом его жесте, в каждом взгляде. Он аккуратно берет Элю на руки, поднимает ее вверх, а она радостно хихикает, хлопая ладошками по его плечам.
— Тортик хочешь? — спрашивает он, а Эля только сильнее тянется к лакомству, пытаясь дотянуться до крема.
Я не могу сдержать улыбку, потому что она очень смешная в своем нетерпении, а выражение ее лица просто непередаваемо. Булат поднимает Элю чуть выше, чтобы она не дотянулась до торта, но девочка не сдается. Она забавно морщит носик, пытаясь протянуть свои пухлые ручки как можно дальше, целеустремленно тянется к крему, который оказался для нее чем-то невероятно желанным. Я не могу удержаться и хихикаю — ее настойчивость и этот невинный детский азарт заставляют на мгновение забыть обо всем, что происходит вокруг. Булат бросает на меня короткий взгляд, подмечая мою улыбку, но ничего не говорит. Он снова полностью сосредотачивается на дочери. Его лицо смягчается, когда он прижимает ее к себе, убаюкивая своим голосом.
— Ну что, маленькая хулиганка, не дам тебе торт, ты и так уже вся в сахаре, — воркует он, склонившись к ней и касаясь носом ее волос.
Эля хлопает в ладоши, потому что не понимает смысла слов, а улавливает только ласковый тон Булата и я вижу, как отцовская любовь светится в его глазах. Такой контраст. Человек, который пару минут назад был моим мучителем, эгоистичным засранцем с завышенным самомнением, теперь стоит здесь, как настоящий, любящий отец.
Я отвожу взгляд, не выдерживая этого вида. Как странно, что с каждым моментом я все больше чувствую, что разрушаюсь. Эля похожа на него. Она напоминание о том, что у Булата была другая жизнь до меня и что эта девочка — результат той любви, которой у нас с ним не было, хотя я тогда считала по-другому.
Я совсем расклеилась, еле выдерживаю ритуал раздачи торта всем желающим гостям, но как только мы остаемся в относительной уединенности, чтобы нас не услышали, сразу же поворачиваюсь к Булату.
— Может пора уже закругляться?
— Сейчас? — он поднимает бровь. — Еще не конец, Алиса. Остались поздравления, общие фото. Ты же не хочешь сбежать прямо сейчас?
Я не хочу. Но мне нужно. Нужно, чтобы хоть немного привести в порядок собственные мысли. Моя внутренняя борьба становится невыносимой. Я знаю, что нам нужно продолжать игру до конца, но каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый момент рядом с ним делают это все сложнее.
— Я устала, — говорю я тихо, хотя мои слова звучат жалко даже для меня самой.
Он несколько секунд изучает мое лицо и его взгляд смягчается.
— Ладно, потерпи еще немного. Мы почти закончили. Несколько фото и поедем.
Я киваю, чувствуя облегчение. Булат оперативно разговаривает с фотографом, который начинает собирать нас в нужных локациях с членами семьи. Я, стоя рядом с новоиспеченным мужем, улыбаюсь для камеры, но это уже автоматическая, натянутая улыбка.
— Еще
