аморального малолетнего бандита. В этой ситуации меня радует лишь одно — управляю телом и сознанием я, а не он. Мне остаётся только надеяться на то, что его личность уже никогда не проявит себя и я стану полноправным владельцем его тела. Иначе, мы просто не уживёмся. У нас слишком разные взгляды на жизнь, слишком разные цели, слишком разное воспитание.
Я постарался отогнать дурные мысли прочь и сосредоточиться на поставленной цели. Если я и дальше буду лежать на холодных камнях, то боюсь, что не только заболею, но и опоздаю на старую городскую пристань. А там меня ждать никто не будет. Уплывёт кораблик и мне придётся искать другой водный транспорт. А это будет сделать не так-то и просто, тем более ночью, когда все нормальные люди спят. Поэтому нужно поторапливаться. Как говорится, брать ноги в руки и поскорее валить к ранее оговоренному месту встречи с синьором Сержио, который будет ждать меня в своей машине.
Икроножную мышцу то и дело сводило судорогой. Мне надоело терпеть боль. Я перевернулся на спину и отстегнул от шорт большую булавку, приготовленную на подобный случай. Согнул ногу и несколько раз воткнул иглу в каменную мышцу и хорошенько помассировал её. Не сразу, постепенно боль стала уходить. Теперь дело оставалось за малым — собрать всю волю в кулак и незаметно покинуть территорию городского пляжа, пока сюда не вызвали спасателей, медиков и полицейских.
Пригибаясь и помогая себе руками, я аккуратно прошёл наваленную пятиметровую линию камней и, достигнув песка, изо всех сил ломанулся к дороге. Пять ударов сердца, и я уже находился за пределами родного пляжа, где Джованни любил проводить вечера в шумной компании своих друзей. Лёгкое вино, звонкая гитара, весёлые песни, вкусная пицца и уютный костерок — уже в прошлом. Я как будто бы переступил ту невидимую черту, разделяющую его, вернее, уже и мою жизнь на до и после…
Впереди меня ждёт очень много изнурительной работы. Работы над собой и своим нетренированным телом. Нужно совершить невозможное. Сделать то, что до меня, наверное, не делал ни один человек в спорте — за каких-то три-четыре месяца научить новое тело всем премудростям любимой игры и оказаться в профессиональном или полупрофессиональном футболе.
Спешить особо некуда. Прокачиваться буду постепенно. На моей стороне будет опыт прошлой карьеры, молодость, спортивное тело и большое желание играть в футбол. Начну с самых низов итальянского футбола и шаг за шагом буду потихоньку идти к своей заветной цели — стать лучшим футболистом страны, а затем и всей планеты. Так что с этой минуты я буду жить только футболом. Другой жизни я себе просто не представляю.
Чтобы не повредить и не поранить босые ноги я старался бежать по краю дороги, уходя на её неосвещённую часть лишь в те моменты, когда слышал приближающиеся звуки автомобилей и скутеров. На полпути я прибавил ходу и через несколько минут уже был на условленном месте.
Быстрый бег меня немного согрел, но, остановившись, я понял, что судорожно трясусь от холода. Меня натурально коноёбило, и я ничего не мог с этим поделать. Синьор Сержио, увидев меня, вытащил из машины небольшой клетчатый плед и, накинув его на мои плечи, тут же скомандовал:
— Быстро в машину! — и, открыв дверь, помог мне залезть на заднее сиденье автомобиля, на ходу добавляя. — Я думал, ты появишься раньше. Хотел уже ехать на пляж, а тут вижу, ты бежишь.
Я не стал ничего отвечать. Только улыбнулся и поплотнее укутался шерстяным пледом, пытаясь согреться. Какое же это блаженство, вот так вот сидеть в тёплой машине.
— Держи. Это горячий кофе, — сказал мужчина, убирая небольшой термос на переднее пассажирское сиденье.
Я с радостью принял из его рук пластмассовую кружку, вернее, это была крышка от термоса, и с удовольствием сделал большой глоток обжигающего напитка. Затем ещё и ещё, и ещё. И с каждым глотком я чувствовал, как мой организм понемногу приходит в норму. Тёплый салон автомобиля, уютный мягкий плед и горячий кофе сделали своё дело — я более-менее согрелся.
— Не торопись. У нас ещё есть время в запасе, — с улыбкой сказал бывший военный. — Рядом с тобой лежит пакет с твоими вещами. Как отогреешься, оденься потеплее, — и только я хотел спросить про свой рюкзак, как он, словно прочитав мои мысли, добавил. — Рюкзак лежит в багажнике.
Я молча кивнул, продолжая наслаждаться горячим кофе. Синьор Сержио достал мобильник и набрал чей-то номер и, дождавшись соединения, сказал лишь пару слов: «Всё хорошо». Потом посмотрел на меня и, улыбнувшись, пояснил:
— Это я твоей бабушке звонил. Сам понимаешь, она переживает за тебя.
Я опять молча кивнул и в несколько глотков допил содержимое небольшой кружки. Затем вылез из машины, стянул с себя мокрые шорты и трусы, отжал их и кинул на сиденье. Сверху пакета лежало небольшое полотенце. Я сразу сообразил, что его положила бабушка. Вытер насухо голову и начал торопливо облачаться в одежду. Убрав мокрые вещи и полотенце в пакет, я уселся на переднее сиденье.
— Спасибо, синьор Сержио, — глядя на мужчину, поблагодарил я его.
— А ты молодец. Рисковый парень. Не каждый решится на подобное. Уважаю таких людей, — сказал он и полез в бардачок, откуда достал небольшую плоскую металлическую фляжку. — На, держи. Это от простуды. Сам делал.
Я открыл фляжку и принюхался к её содержимому. Пахло ароматом каких-то незнакомых трав и алкоголем. Я сделал несколько маленьких глотков и невольно поморщился, чувствуя, как внутри меня начало растекаться приятное тепло.
— Это что⁈ Сколько тут градусов⁈ — отдышавшись, спросил я, делая очередной глоток крепкого напитка.
— Настойка на травах. Пятьдесят три градуса. Рецепт говорить не буду. Он секретный. В длительных рейсах только ей и спасался. Перед сном сто грамм внутрь и на утро уже нет никакой хвори, — усмехнулся мужчина. — Ты пей-пей. Только всю фляжку не вылакай, а то быстро окосеешь. Хотя… смотри сам. Всё равно скоро своими ногами ходить не будешь. Закроешься в каюте и до утра будешь спать.
Я сделал ещё несколько глотков, и мы тронулись в путь.
— Ну, рассказывай, как всё прошло? — поинтересовался мужчина, скорее, для поддержания разговора, чем из интереса, и негромко включил радио.
— Да что рассказывать? — пожал плечами я, вспоминая события прошедшего вечера. — Всё как обычно. Веселились, пили вино, ели бабушкину пиццу, вспоминали смешные истории из
