— Был такой случай, — вспомнила та, что ночевала в поселке. — Симпатичный, среднего роста. Мы вместе вошли в ресторан.
— Вместе вошли? — уточнил Денисов.
Сидевший за столом напротив Сабодаш прислушался к разговору, спросил:
— Какое это имеет значение, Денис?!
— Молодой человек придержал дверь, — вспомнила между тем кассирша, — я поблагодарила, мы оказались за одним столом…
— Он представился вам? Знаете ли вы его?!
— А что, собственно, произошло?
— Человек исчез.
Кассирша задумалась.
— Не представляю, что можно сказать. Он заказал салат, ромштекс…
— Вы говорили о чем-нибудь?
— Вспомнила! Он спросил, есть ли у нас магазин «Березка», и я подумала, что он вернулся из-за рубежа. А вообще-то я встречала свекровь из Днепропетровска, и мне было не до знакомства. — Кассирша вдруг заволновалась. — Вы свяжитесь с официанткой! Люда, кажется. Как увидел ее, был, что называется, сражен…
Яркий сноп света за окном бил в острый конек крыши старого здания. Внизу стучали компрессоры очередной электрички. Денисов положил трубку
— Значит, и это ничего не дало… — Антон закурил.
Он курил много и все не мог похудеть. — Придется перерыть в адресном столе весь массив Ивановых Павлов…
Аппарат на столе тихо звякнул, Денисов подошел к телефону.
— Слушаю…
— Денисов?! — ахнул дежурный эксперт. — Дал работу и не интересуешься
— Я думал, рано.
— Значит, так. — Эксперт был известным в управлении резонером. — Конверт исхватан основательно. Сам знаешь. Бутылку — кто только в руки не берет! И на заводе и в магазине…
— Все верно.
— И все же ты требуешь невозможного! Значит, так, — повторил он. — Записывай: на телеграфном бланке с анонимным текстом имеется преотличный отпечаток пальца исполнителя. Я называю его исполнителем, а не автором. Это могут быть разные люди. Понимаешь?
— Понимаю.
— Прехарактернейший завиток на большом пальце окрасился чернилом, которым исполнен текст. Ясно? Такой же завиток присутствует на бутылке. Все понял?
— Ты молодец!
— Действуй. — В трубке послышался отбой.
— Есть что-нибудь? — спросил Сабодаш.
— Вроде бы. Автор анонимки, — Денисов поправил телефонный шнур, — лазил сегодня в ячейку, передвинул шампанское, выкрал вещи…
— Хоть в этом преуспели, — кивнул Антон.
С Казанского вокзала позвонил знакомый инспектор, тоже работавший в ночную смену.
— До вас не добраться, — упрекнул он Денисова. — Что хотели?
— Подробности кражи. — Денисов приготовился записывать. — Детали!
Инспектор засмеялся.
— Я знаю тебя, Денис! Тебе нужны «тысячи мелочей».
Лучше сам переговори с потерпевшей, скоро она будет у вас.
— Опергруппа ездит по вокзалам?
— Да. А я могу обрисовать в целом.
— Слушаем, — сказал Антон и снял трубку с параллельного аппарата.
— Преступник появился на вокзале с женщиной, которую мы приняли за сообщницу. А теперь думаю, что это очередная жертва… Около двадцати двух часов он подсел к студентке из Ужгорода, поставил чемодан рядом с ее портфелем. Был он один, трезв.
— Чемодан бежевый? — перебил Антон.
— Из вашей ячейки. Я проштудировал ориентировку.
— Дальше.
— Поговорил минут десять. Потом оставил свой чемодан, чтобы пойти в буфет.
— Попросил смотреть за вещами?
— Да.
— О чем они говорили?
— О разном. Несерьезность молодежи, ее легкомысленный взгляд на будущее…
Антон крякнул от неожиданности.
— Лихо!
— Сами удивляемся. Целую лекцию прочитал: «Молодые девушки курят! Какой вред здоровью будущего ребенка…» Отходя, предупредил: «Вещи ценные, не хочу, чтоб пропали…», вернулся через час. Затем студентка, в свою очередь, попросила посмотреть за портфелем, пошла звонить…
— А преступник, — закончил Антон, — взял ее портфель и скрылся.
— Вопросы есть? — спросил инспектор.
Денисов подумал.
— Он сетовал на молодежь вообще?
— Речь шла о молодых девушках.
Денисов спросил еще:
— Ваша потерпевшая, она курит?
— Кажется, нет. А впрочем, скоро ты ее сам обо всем расспросишь.
Увидев Денисова без вещей, Тулянинова ничего не спросила, будто о чем-то догадывалась либо подозревала. Военные, на которых Денисов еще раньше обратил внимание, оживленно разговаривали, часто поглядывая вокруг.
— Когда Павел звонил по телефону из Красного Лимана, — спросил Денисов, — вы находились рядом?
— В кабине. У него не было тайн от меня.
— Велись какие-нибудь разговоры, касавшиеся полученного наследства? — Денисов предпочитал расспрашивать исподволь, по «широкому фронту», так, чтобы Люда не могла ни о чем догадаться.
— Не было.
— Никто ее ни о чем не просил?
Тулянинова пожала плечами.
— Я слышала только то, что говорил Павел! — Она задумалась. — В основном он звонил к себе на работу. Секретарша у них тоже Людочка, Павел с ней разговаривал. Один раз — с заместителем начальника Геннадием Аркадьевичем… Моего дядю так же зовут.
— Дядя живет в Красном Лимане?
— В Кривом Роге, на шахтах.
— Он знает о свадьбе?
— Знает. — Она была сбита с толку, не пыталась анализировать. — Поздравил нас, выслал восемьсот рублей на свадьбу.
— Почтой? — спросил Денисов.
— Телеграфом, мы ведь уезжали.
— А деньги? В ячейке?!
Она сделала неуловимое движение.
— С собой. Жить придется пока с бабушкой Павла, потом вступим в кооператив…
Денисов думал о том важном, что должно было связать полученную информацию.
«Начинать надо с анонимки… — Он посмотрел сквозь стеклянные стены, за ними тоже был аквариум, только еще более огромный, с зелеными и красными огнями подсветки. — Писавший сидел ночью в почтовом отделении, вырисовывал букву за буквой на телеграфном бланке;…»
Денисов представил жаркое, высвеченное беспощадно ярким светом помещение почты — пористый потолок, кабины междугородных телефонов-автоматов.
«Работники почты наверняка могли обратить внимание на этого человека…» — подумал Денисов.
Он снова извинился перед Туляниновой:
— Ждите меня здесь.
По дороге в почтовое отделение он по рации вызвал Антона.
— Закажи еще раз Донецк…
— Снова Шульмана? — спросил Сабодаш.
— Проверь Шульмана по адресному бюро, проживает ли?
— Думаешь, Тулянинова спутала?
В почтовом отделении у окошка толпилось много людей, столько же сидело за столиками. Денисов прошел в кабину автомата, набрал номер.
