Кристина пожала плечами и подхватила туфли
— Конечно, эта работа не подарок, но другой у меня нет. По крайней мере на ближайшие три недели.
Люк окинул взглядом море.
— Многое может случиться за три недели.
— Я знаю, — с чувством ответила ода. — Но лишь надеюсь, что не случится увольнения.
— Или, скажем, встречи с хозяином…
Кристина удивилась. Она уже забыла этого ненавистного отсутствующего принца. Ее лицо вытянулось.
— Он может не объявиться. В любом случае я не рассчитываю, что у кока могут быть какие-то отношения с таким большим человеком. Хоть он и платит жалованье, я вовсе не обязана любить его.
Снова возникло странное напряженное молчание. Потом Люк медленно произнес:
— Нет, конечно, не обязана.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Настроение Люка переменилось. Он по-прежнему улыбался, но как-то отсутствующе. Кристине стало не по себе. Непонятно, чем вызвано такое внезапное отчуждение.
Разве что, подумала она, упоминание о принце Холхостана напомнило Люку о работе, и он размышляет, как теперь справиться с ней. Неплохо бы разъяснить ему, как мало она знает о своем хозяине, прежде чем он попытается выкачивать из нее информацию.
— Где этот Холхостан? — спросила она в развитие взятого курса.
Он нахмурился.
— Вы разве не знаете?
— Ни разу не слышала, пока не взялась за эту работу.
Он пожал плечами
— Вы не одиноки. Это маленькое королевство в Гималаях.
— Королевство? Как необычно!
— Уникально — вот ближе к истине. — Люк говорил рассеянно, даже устало, но Кристина уловила в его словах какое-то чувство — конечно же, намеренно скрываемое от нее.
— Как оно сохранилось до наших дней?
Он снова пожал плечами.
— Кто знает? Игра случая, высших сил, дипломатии, да и чистого безрассудства, наверное.
— Я не понимаю.
Он взглянул на море и прищурился.
— В девятнадцатом веке в Гималаях Британская империя столкнулась лицом к лицу с Российской империей. Потеряв с обеих сторон достаточно войск, они решили образовать из живущих там народностей что-то вроде политического буфера между ними. В двадцатом веке иные государства распались, иные погибли от смут. Холхостан выжил. Он слишком мал и удален, чтобы кто-то потрудился его завоевывать.
— И никаких смут? — удивилась Кристина.
— Царствующая фамилия очень разумна. Добро для людей прежде личной выгоды. Остается не слишком много поводов для бунта.
— Не похоже на поигрывающего в теннис плейбоя, о котором я слышала, — сухо заметила Кристина.
Странное выражение мелькнуло на его лице.
— Не стоит верить всему, что слышишь. Он выполняет свои обязанности.
Подозрения Кристины ожили.
— Вы уверены, что не знаете его?
Казалось, он вздрогнул.
— Можете взять любую подшивку газет. Если интересуетесь.
Кристина энергично тряхнула головой.
— Совсем не интересуюсь. Скорее бы закончилась эта работа. Я уеду. Слишком много напряжения.
Едва она это произнесла, как тут же прикусила язык. Люк ничего не сказал, но так прищурился, что Кристина внезапно вспомнила, что он может оказаться журналистом. Последнее дело для принцессы и ее детей, если Кристина разболтает всей мировой прессе о фиаско вояжа на «Леди Елене».
Боясь, как бы не дошло до расспросов, она торопливо произнесла:
— Уже поздно, мне пора возвращаться.
Люк выглядел мрачным, но не пытался разубеждать ее. Дорога на «Леди Елену» прошла в тяжелом молчании.
Он остановил лимузин в конце набережной и повернулся к ней.
— Спасибо, — торопливо бросила Кристина, не давая ему говорить, и ухватилась за ручку дверцы. Та не поддавалась.
— Кристина…
— Прекрасно поплавали, — прервала она его, по-прежнему пытаясь открыть дверцу. — Что с этой дверцей?
— Центральная блокировка с водительского места, — с деланной небрежностью бросил он. Всякий намек на прежнюю отчужденность пропал. — Когда мы снова увидимся?
— Что?! — Кристина прекратила бороться с дверцей и в ярости уставилась на него. — Вы заявляете, что заперли меня?
Люк явно забавлялся ее злостью.
— Исключительно в целях вашей безопасности, — вкрадчиво произнес он — Вы могли выпасть на любом из этих виражей. Так когда?
Кристина отбросила назад волосы слегка дрожащей рукой.
— Я не встречаюсь с мужчинами, которые сажают меня под замок.
Он коснулся тумблера на панели водителя. Раздался легкий щелчок
— Вы свободны. Когда?
Он властно удерживал ее взглядом. Замашки обольстителя — лишь маска. В глубине он напряжен и крайне решителен, заметила Кристина. Внезапно ярость прошла. Она удивилась какому-то новому ощущению — и страстному желанию видеть его снова, вопреки всему. «Опасные воды», — напомнила она себе, и во рту пересохло.
Он так и не дал ей убедительных объяснений своего присутствия в маленьком порту. Никаких сомнений, что он шпионит за семьей принца для какой-нибудь скандальной газетенки. Вот две причины не встречаться с ним снова. И дикое сердцебиение — третья причина.
Нет времени для уклончивости, внезапно поняла она. Нет смысла больше встречаться с ним. Вот что важно. Пора расставить все точки над «i». Уходи, приказала она себе, собралась с духом и спокойно произнесла:
— Не думаю, что это хорошая идея.
Люк мог бы возразить, но он слишком хитер для этого. Губы его цинично скривились.
— Вы наверняка правы. Когда?
Кристина покачала головой.
— Простите, но я имею в виду…
— Я знаю, что вы имеете в виду, — хрипло перебил Люк. — И даже готов согласиться с вами. Мы ничего не знаем друг о друге и, очевидно, имеем мало общего. Есть множество других причин; по которым нам лучше не встречаться.
Кристина смутилась.
— Тогда…
Люк подался к ней и обнял ее за талию. Слова застряли у нее в горле.
Она сидела и как зачарованная смотрела на него. Сердце колотилось. Мужские пальцы скользили по коже, легкие и нежные как пушинки. Он должен чувствовать, как стучит сердце под его пальцами, словно в тумане подумала она.
— Для некоторых вещей не нужны причины, — почти с гневом произнес он.
Он придвигался все ближе, в глазах вспыхнул золотистый огонь, ослепивший ее. Кристина словно впала в гипноз, когда его красивая голова склонилась над ней.
Мысли смешались. Взрослый, умудренный опытом мужчина не целуется с девушками в автомобиле, словно мальчишка на первом свидании. Я тоже не целуюсь в автомобилях. Я не сексуально изголодавшаяся девица. Я не верю ему.
Этот поцелуй отличался от прежних. На пляже он просто пытался соблазнить. У Косты он был зол — зол на нее и, насколько можно судить, на себя. Сейчас он не зол. Но и не совсем держит себя в руках.
