том, куда едет. Ему было наплевать на маршрут, водителя, пассажиров, Тамбов, Черноземье, Россию и на весь мир. Ему не хотелось найти свое место в этой жизни. Ему хотелось двух вещей: денег и приключений. Ему хотелось не прогибаться ни под кого. Ярослав и считал себя таким – стальным и сильным, поэтому постоянно участвовал в драках, доказывая, что может победить любого противника. Но в основном ему попадались бомжи и пьяницы.
* * *
Работу Черняеву найти не удавалось, и в один из майских дней, смотря по телевизору новости, он нашел для себя неожиданное решение – отправиться воевать на Донбасс. Мысль оказалась привлекательной и будоражащей. Он обдумывал ее несколько дней, а потом решился.
Собрал кое-какие вещи и отправился на автовокзал. За несколько часов доехал до Воронежа. С автостанции на Придаче добрался до Центрального автовокзала и взял билет до Луганска. Автобус отправлялся через несколько часов. Ярослав прогулялся по Московскому проспекту, наслаждаясь шумом большого города. Машин здесь было намного больше, чем в Тамбове: постоянные пробки, аварии, ругань, хамство. «Да, здесь есть где развернуться», – ухмыльнулся Черняев.
Всю дорогу до границы он проспал. В Марковке, во время остановки, купил бутылку коньяка и оставшиеся пару часов до Луганска пил его маленькими глотками.
* * *
Несколько дней потусовавшись в Луганске, Ярослав отправился в Ленинск. Недавно город обстреляли, произошли первые короткие бои и перестрелки. Черняев рассудил, что ему нужно отправиться туда. Четыре часа на автобусе – и он оказался в центре небольшого промышленного городка, совсем не похожего на Тамбов.
У прохожих Ярослав узнал, где можно записаться в ополчение, и отправился в городскую администрацию.
– Здесь в ополчение записывают? – спросил Черняев у худощавого паренька, курившего на входе.
Егор вскинул на него взгляд, осмотрел с макушки и до пят. Сделал глубокую затяжку.
– Здесь. Ты откуда сам? – спросил Медянов.
– С Тамбова.
– Стало быть, россиянин. Тамбовский волк.
Ярослав кинул недобрый взгляд, полный непонятных претензий.
– Воевал? – снова задал вопрос Егор.
– Нет.
– Служил?
– Да, в мотострелковых войсках, – раздраженно ответил Черняев.
– Кем был на Родине?
– Ментом.
Егор одобрительно кивнул головой.
– У нас много ментов. Батальон у нас называется «Беркут». Почему решил приехать воевать?
– Помочь братскому народу Донбасса, – зло сверкнул глазами Ярослав.
Егор пристально посмотрел на незнакомца, не поверил ему. С такой интонацией эта фраза была сказана… Неприятной. От тамбовчанина несло злобой и агрессией.
– Ладно, пойдем. В третьем кабинете запишешься, все документы предоставишь. Потом в городской военкомат поедешь, там военная часть.
– Понял, – коротко бросил Черняев.
Медный покачал головой. Не понравился ему этот незнакомец, мутный тип, очень мутный. Как бы не засланный казачок. «От него точно будут проблемы. Как пить дать, будут», – тяжело вздохнул Егор.
Андрей и еще несколько человек занимались подсчетом имеющихся боеприпасов и продовольствия. Они сидели в просторном кабинете, обставленном вычурной мебелью. На стене висела довольно большая картина, на которой был изображен Янукович. Не фотография, а именно картина.
– Все еще не сняли? – удивился Егор, зайдя в кабинет.
– А кому она мешает? – Андрей ответил, не оторвавшись от бумаги, по которой водил пальцем.
– Я все-таки сниму. Не могу на эту рожу смотреть.
Медянов подошел к стене и снял картину. Рама была массивной, тяжелой, но Егор почти не заметил этого – тренировки сделали свое дело. Поставил полотно к столу и начал бить ногой по портрету бывшего президента, пока не порвал картину.
– Вот теперь выглядит намного лучше, – засмеялся Егор. – Ну что там? Есть нам чем отстреливаться?
– Патронов для АК хватает. Несколько законсервированных складов вскрыли. Стрелкового оружия – немерено, а вот с остальным как-то не очень.
– С палками на танки? – вскинул бровь Медный.
– Ну, не так чтобы прям с палками. Мало, но на наш век должно хватить, – последнее время юмор Андрея стал довольно черным и мрачным.
– М-да, невесело. Ладно. Заходи, если что.
– Ага, давай.
В коридоре Егор снова встретил незнакомца. Тот не обратил на него внимания и пошел к выходу.
Тихая жизнь города постепенно замирала. Война еще не ворвалась в Ленинск окончательно, хотя первый обстрел повлиял на многих жителей, заставил их чувствовать себя неуютно, как будто они лишние здесь, в своей собственной стране. А какой стране? После референдума была объявлена Луганская Народная Республика, частью которой стал и Ленинск. Некоторые не приняли этих неизбежных изменений, однако большинство поддержало. Что принесет с собой это новое государство? И есть ли оно уже? «Пока что только на бумаге», – размышлял Егор. Как долго продержится? Как вообще строить республику? Вокруг – ополченцы с автоматами, блокпосты, окопы. За рекой – украинские радикальные националисты, хорошо вооруженные, ненавидящие Донбасс и всех русских, желающие смерти не просто на словах – готовые стрелять. Какое государство, какая Луганская Народная Республика? До этого ли сейчас?
«Нужно за что-то держаться. Нужна идея, противостоящая кровавому киевскому беспределу. Вот почему сейчас так важна республика, вот почему из-за идеи Новороссии сюда приезжают добровольцы. Нам нужен флаг, под которым мы пойдем вперед и построим жизнь заново», – размышлял Егор, пытаясь дать себе ответ на важные вопросы, которые не могли не возникнуть в сложившейся ситуации. Людям требовалась спасительная соломинка.
Соколов на месте отсутствовал. Он отправился в Луганск встретиться с главой тамошней народной республики Валерием Болотовым, политиком Олегом Царевым и представителями Донецкой НР. Медянов особо не вникал, что за переговоры будут там проходить, но догадаться было несложно – о скоординированной обороне, создании Новороссии из двух республик, присоединении к этому союзу других регионов Украины. Большие ставки. Сейчас решалось то, как будет выглядеть их новое государство, какой станет Украина. Тогда еще Егор не знал, что все пойдет не по самому худшему сценарию из возможных, но все же по очень плохому. Никто не знал.
Медянову сейчас нечем было заняться. Да, и такое бывает на войне. Хотя это еще даже не война, даже цветочки не показались, не говоря уже о ягодках. Хотел съездить домой к маме, но передумал. Не хотел лишний раз трепать нервы ей. Ограничился звонком, сказал, что все нормально. Ее это, конечно, не успокоило. После разговора Егору очень захотелось лечь в свою кровать и укрыться теплым одеялом. Ему надоели сквозняки и матрасы администрации, ее холодные, безжизненные стены, сырость дыхания. Почему все так мрачно? И на сколько лет в душе установится такое настроение?
Медянов сидел за компьютером в одном из кабинетов и решил включить песни одной из самых странных и депрессивных групп в русском роке.
Давай вечером с тобой встретимся,
По-китайски
