Упал на асфальт и стал отползать, опасаясь попасть под огонь и врага, и своих товарищей.
Действия Медянова оказались успешными. Мало того, что он внес сумятицу в ряды противника, так еще одна из гранат зажгла ящик с коктейлями Молотова. В здании начался пожар. Часть нациков бросилась его тушить, поэтому снизилась плотность ответных выстрелов из сельсовета. Через несколько минут пламя, видимо, добралось до боеприпасов. Они детонировали. Ополченцам уже и стрелять не надо было – украинским воякам было не до того. Штаб вовсю пылал.
Егор дополз до позиций ополчения, повернулся на спину и увидел результаты своей боевой работы. «Так бы ты строил, как разрушаешь», – подумал он. Ему не было жалко людей внутри здания. Поднялся и отряхнулся.
Подошел Армен.
– Ну ты маладэц. Настоящий воын, – и похлопал по плечу. – Показал сэбя в баю.
К утру поселок был зачищен от украинских солдат. Удалось взять в плен несколько человек, их доставили в Ленинск. Ополчение начало укрепляться в населенном пункте. К вечеру ожидали ответную атаку нацбатов, поэтому за короткий промежуток времени требовалось превратить поселок в крепость.
Медный вернулся на базу. Он чувствовал усталость, болели мышцы, ломило кости. Он грохнулся на диван в кабинете и долго лежал. Казалось, что про него все забыли. «Ну и хорошо. Может, меня здесь вообще нет», – подумал Егор. Хотел подремать, но пришел Андрей, впервые в военной форме.
– Я тебя сто лет не видел! – обрадовался Медянов.
– Да хорош тебе. Всего день, – удивился Шишков.
– По нашей жизни это уже много. Ты где пропадал?
– Ездил по поручению Сокола, – сказал Андрей.
– Куда?
– Да в села, подконтрольные нам.
– И чего там?
– Секретная информация.
– Ты прикалываешься? – не понял Егор.
– Да. Ну, боевые действия идут только у нас. По деревням спокойно. Некоторые вообще не знают, что у нас тут война идет.
– Счастливые люди.
– Верно. Как прошла атака?
– Нормально. У нас без потерь. Два раненых только, – удовлетворенно отметил Медянов. – Пленных взяли. Отвели к Овчаренко. Пусть он сведения добывает.
– Так сегодня город не будут обстреливать? Это хорошая новость.
– Да, это только начало. К вечеру на нас пойдут, сто процентов даю, а мы не удержим это село.
– Думаешь, не удержим?
– Нет. Нам надо сразу дальше продвигаться, а как? У нас столько сил нет. Толку, что мы его взяли? Ну, будут обстреливать нас не оттуда, а из деревень, которые дальше стоят. Один хрен.
– Ты что-то пессимистично настроен, друг мой.
– Да устал, наверное, просто. Я как после обстрела проехался по Ленинску… – Егор мотнул головой. – Некоторые убитые еще лежали. Как это можно простить?
– Пойдем покурим, – попытался отвлечь друга Андрей.
На улице стоял жаркий полдень, яркие краски били в глаза, блики от машин и стекол заставляли щуриться, искать укромный уголок. По улицам ходили люди, правда, не так много, как раньше. Гуляли даже мамы с детьми. Егор с жалостью посмотрел на них. Ему хотелось закричать: «Что вы здесь забыли? Уезжайте! Война идет!» Он понимал, что, скорее всего, ехать им некуда, их нигде не ждут и наверняка у них есть причины, чтобы остаться. Медянов надеялся, что эти мамы с детьми хотя бы осознают всю опасность сложившегося положения.
– Слушай, Егор, – затянувшись дымом сигареты, начал Андрей. – Сейчас война идет и все такое, но я бы хотел тебя попросить… Может, это, конечно, не к месту…
– Что?
– Я хочу, чтобы ты был дружком на моей свадьбе.
– Ты жениться решил?
– Да. Всем нам нужно что-то хорошее. Яна сама предложила, тяжело она все это переживает. Так что?
– Да, конечно, я буду дружком на твоей свадьбе.
– Одной проблемой меньше.
– Пожалуй, самой серьезной, – рассмеялся Егор. – Я поздравляю.
Медянов вернулся в свою берлогу. Ему захотелось, как настоящему медведю, впасть в спячку и проснуться только тогда, когда война закончится. Удалось поспать. Удивительно, но никто его не искал.
Разбудил грохот взрывов. Он медленно поднялся, взял с пола автомат и повесил через плечо. Вечерело, краски тускнели, наползала темнота. Открыл поскрипывающую дверь и вышел из кабинета. В штабе было пустовато. Подошел к дежурным у входа.
– Ну что? Опять стреляют? – спросил у них Егор.
– Да. Идут бои на северной окраине.
– А Сокол где?
– Он уехал.
– Понятно.
И что дальше делать? Приказов никаких нет. Пойти спать? Медянов никак не мог избавиться от противного ощущения на душе. У него и лицо последнее время было искажено в какой-то страдальческой гримасе. Недавний сильный обстрел оставил в его душе глубокую рану.
Снаружи грохотало. Егор вернулся в кабинет, сделал себе чай. Поесть он ничего не нашел, открыл окно, чтобы проветрить душное помещение. «Надо что-то делать», – вздохнул Медный. Допив чай, решил найти Андрюху. Тот сидел в своем кабинете и разговаривал с кем-то по телефону. Жестом показал Егору присесть. Шишков был хмурым и напряженным. Договорив, небрежно бросил телефон на стол.
– Похоже, прав ты был. Нас выбивают из-за речки.
– Хреново.
– Да, там бои сейчас идут жестокие. Нациков понаехало…
– А где Сокол? Что он говорит?
– А что тут скажешь? У нас бойцов ох как мало.
– Он подкрепление отправил? Может, я поеду туда? Все равно ничего не делаю, – предложил Егор.
– Нет, Сокол приказал отступать. Мы не удержим село, не успели хорошо подготовиться к атаке. Там все минировать надо было, а времени не хватило.
За окном раздавались однообразные взрывы, навевающие не столько страх, сколько тоску. Егор и Андрей уже успели немного привыкнуть к этому неизменному элементу войны. Медянову не сиделось на месте: в такие моменты ему хотелось что-то делать, чтобы отвлечься. Сокол куда-то уехал и не оставил никаких указаний.
К селу, которое ополченцы заняли рано утром, подступили серьезные силы противника. Националистические батальоны решили не вступать в ближний бой, они разносили деревню артиллерией. В несчастный поселок летели все виды снарядов, которые были у украинских радикалов. По трассе к селу продвигались танки и бронетранспортеры. Горстка ополченцев, сражающихся за поселок, не могла толком ничем ответить, им приходилось сидеть в окопах и подвалах. Ополченцы могли вступить только в автоматный бой, но противник был на приличном расстоянии. Делать было нечего, оставалось ждать. Снаряды уничтожали несчастную горстку домов, от зданий оставались лишь груды горячих кирпичей, остовы строений дымились. Сколько мирных жителей было сейчас в селе, никто не знал. Кое-где они сидели по подвалам вместе с ополчением. Националисты решили просто уничтожить небольшой поселок артиллерией, чтобы там уже никогда никого не было.
Отряд получил приказ от Сокола отступать, но пока такой возможности не представлялось. Огонь был очень плотный, продолжалось это очень долго – несколько часов.
