посмотрел на темную стену, потом на потолок. Поправил кожаное пальто, которым укрывался. Наверное, раньше оно принадлежало чиновнику, который работал в этом кабинете. Теперь пальто служило одеялом, ночи были еще по-весеннему прохладными. Скинул пальто на пол. Надо было вставать. Сна ни в одном глазу. Прошел по темному коридору, запнувшись о старый длинный ковер, появившийся в мэрии еще в советское время. В конце коридора Егор подошел к зеркалу, машинально взглянул на свое лицо. Такое неродное, чужое, отстраненное, и вообще тревожно на душе. Из-за того, что надо идти в атаку? Нет. Егор удивлялся своему спокойствию по этому поводу. Не такой уж он бесстрашный боец… А не боязно. «Может, это значит, что меня убьют? Так обычно и бывает. Хотя откуда мне знать, как обычно погибают?» – размышлял он. Но почему на душе неспокойно? С мамой что-то? Да, звонил днем, все нормально. А что тогда? С Вероникой? Она уехала, ей ничего не угрожало. Что тогда? Как будто ошибку какую-то допустил и не можешь понять, где именно. Ребенок? Сын… Что с ним? Что с ним?!
Видимо, существует какая-то необъяснимая связь между людьми. Чувствовал он что-то, а что – понять не мог. Медянов не мог знать, что именно сейчас Ника рожала в Воронеже. Роды проходили непросто, врачи сделали ей кесарево сечение. Родился новый человек, его сын, но сейчас он не знал об этом.
* * *
Они переходили реку Селезневку. Местные знали, что если идти от моста на восток, то можно найти брод, где очень мелко. До рассвета еще было время, за которое надо успеть добраться до поселка, где стояли украинские нацбатальоны.
Егор обернулся и взглянул на город, огни которого были немного видны. Звучали выстрелы артиллерии, мины падали на дома и улицы. Грохот то и дело доносился до его ушей. Этот грохот звал в бой, звал мстить за то, что натворили бывшие соотечественники.
Группа ополченцев перешла реку и направилась вверх по склону, продвигаясь к поселку. Территория не была заминирована. То ли украинские вояки еще не успели закрепиться, то ли просто пренебрегали обороной, не рассматривая возможность нападения на свои позиции.
Двигались осторожно и бесшумно, как тени. Стремительно, как хищники. Все воины отряда имели боевой опыт; в атаку пошли самые умелые и сильные, натренированные и обстрелянные. Руководил группой Армен: в военных делах он был правой рукой Соколова.
Сам Владимир сейчас находился на блокпосте № 1. Он руководил бойцами, которые усиленно отстреливались, защищая город. Сокол наблюдал в бинокль за поселком, держал связь с отрядом. Когда ополченцы подойдут к поселку, Армен сообщит об этом Владимиру, и тот даст приказ прекратить огонь, чтобы не попасть по своим.
Отряд подобрался к поселку с восточной стороны вплотную. Прикрываемый частными домами, стоял «Град», безжалостно выпуская острые иглы снарядов, вонзая их в город. Армен приказал рассредоточиться, найти еще цели – боевую технику и людей противника. Уже через несколько десятков метров начиналась улица, по бокам усеянная частными жилыми домами. Егор и еще несколько человек отделились и начали обходить поселок, направившись на север. Медный, стараясь не шуршать травой, листьями и ветками, подобрался к темному забору, который огораживал крайний к посадке двор. Он выглянул и в дальнем конце улицы заметил несколько машин, освещаемых светом из окна. Это были военные машины защитного цвета, но не бронетехника. Хотя Егору показалось, что дальше, там, куда не достает свет, стоит либо БТР, либо танк, с уверенностью сказать было нельзя. Понятно лишь одно: здесь расквартированы бойцы. Он указал на цель, приготовились к атаке.
Армен вскинул на плечо РПГ-18, больше известный как «Муха», взял на мушку «Град», хорошенько прицелился и выстрелил. Кабина моментально вспыхнула, машина дрогнула, прекратив обстреливать город. Однако свист по-прежнему был слышен, где-то еще стояла артиллерия.
Группа ополченцев, в которой был Егор, стремительно пронеслась по улице, оказавшись возле дома, в котором были нацики. Вроде бы скрипнула дверь – кто-то хотел выйти. Раздались автоматные очереди, бойцы батальона «Беркут» расстреливали дом практически в упор. Повалились ворота, видимо, хиленькие были. В мгновение все окна были разбиты пулями, внутри дома погас свет. Егор выдернул чеку и кинул гранату. Взрыв разнес веранду, крыша покосилась. Медный упер приклад автомата Калашникова в плечо, прицелился и начал стрелять по дверным проемам и окнам, они были хорошо различимы среди желтых стен дома. Весь транспорт надо было сохранить. Глядишь, что-то полезное найдется.
Улицей ниже шел отряд Армена. Вскоре они вышли на небольшую площадь – в центр села, где находились единственный магазин и сельсовет. Понятно было, что нужно штурмовать именно сельсовет, там штаб нацбата.
Ополченцев встретили плотным огнем, пришлось найти укрытия и не забывать отвечать. С обеих сторон летели гранаты, то и дело в ночи раздавались взрывы – их вспышки озаряли площадь.
Местные жители, услышав автоматные очереди и близкие взрывы, спрятались в подвалах. У кого подвала не было, лежали под кроватями. Что происходит, они могли только догадываться.
К площади вышла и группа, в которой был Егор. Они оказались с тыльной стороны здания сельсовета. Бойцы открыли автоматный огонь, радикалы нацбата оказались зажаты с двух сторон. Судя по всему, в сельсовете сидело немало стрелков, патронов и гранат у них также хватало. Стремительное продвижение ополченцев остановилось, наткнулось на преграду. Исход этого боя был неясен. Кто одержит верх? Сколько вообще сил у противника в этом селе?
Перестрелка затянулась, победителей не наблюдалось.
Егор сделал то, чего сам от себя не ожидал: он прекратил огонь и вернулся к расстрелянному дому, возле которого стояли машины. Забрался в армейский джип, понадеявшись, что он бронированный. Ключи были в замке зажигания. Запустил мотор, не включая фар, начал движение, все больше разгоняясь по мере приближения к сельсовету. Уже перед самой площадью начал сигналить, чтобы не сбить своих. Звук растворился в общем грохоте. За поворотом показалось светлое здание сельсовета. Егор резко повернул руль, направляя машину в штаб противника. Автомобиль ракетой устремился к цели. По пути он снес какие-то заграждения, но не остановился. Удар был нацелен на маленькую дверь запасного выхода. Медянов приготовился к столкновению. Вместе с дверью машина вынесла часть стены. Егор сильно ударился грудью о руль, но времени было мало. На непонятных внутренних силах, превозмогая боль, он выполз из автомобиля, бросил взгляд вокруг и оценил обстановку. Достал гранату, точным броском отправил ее внутрь сельсовета. Пригнулся. Раздался хлопок, затем другой. На этом гранаты кончились. Поднял автомат выше головы и через оконный проем начал плотно стрелять, надеясь уложить еще хоть кого-нибудь.
