роскоши, рядом с которой дом ее родителей казался жалкой лачугой.
Три стены комнаты были стеклянные, открывая взгляду темное небо и горящие огоньки ночного города. Огромный зал был разделен на секции, и там стояли диваны, белый рояль и хромовый обеденный стол. У больших каминов разместились удобные кресла, а в дальнем конце была кухня, отделанная хромом и мрамором. Крутая винтовая лестница вела на второй этаж.
Мика перевела изумленный взгляд на Ахилла, и его губы скривились в усмешке.
- Ну же, скажи это. Что я лицемер.
Она несколько раз моргнула:
- Что?
- Я прочел лекцию твоим родителям о том, что они пользуются результатами чужого труда, а сам живу здесь. Это делает меня лицемером.
- Ну, лицемер никогда не признался бы в том, что он лицемер. - Девушка наклонила голову набок. - Дай угадаю. Каин?
Он прищурился, и она рассмеялась и покачала головой.
- Угадать было нетрудно. Кенан родом из Бостона. А ты переехал сюда, и тебе негде было жить. И был ли ты неизвестным ему ранее братом или нет, Каин никогда не поселил бы тебя в таком месте, в котором не согласился бы жить сам. А это место просто кричит о том, что здесь мог бы жить Каин Фаррелл.
- А где мог бы жить я?
Она была готова принять вызов.
- Ну, ты не отказался бы от стекла, которое открывает вид на небо. И от стен. Меньше стали и хрома и бытовой техники. Не думаю, что ты возражал бы против камина, но решительно был бы против газа. Я думаю… Я думаю, ты такой же, как и твоя мать, судя по тому, как ты сегодня описывал ее. Тебе нравится видеть результат своего труда. Так что ты предпочел бы сам рубить дрова для своего камина. Это значит, деревья, природа, и никак не стеклянный замок на тридцать втором этаже. Ну, как я справилась?
Ахилл не отвечал, только пристально смотрел на нее, что и взволновало, и возбудило ее.
- Зачем ты здесь? - спросил он.
- Чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.
Он снова окинул ее изучающим взглядом. А потом тряхнул головой и направился в гостиную.
- Выпьешь?
- С удовольствием, поскольку я не дождалась послеобеденной выпивки.
Ахилл оглянулся на нее и приподнял бровь.
- Я уверен, что все прошло хорошо.
Мика кисло улыбнулась.
- Потрясающе. Если считать хорошим то, что я разрушила репутацию своей семьи, бросившись за тобой, как дешевая шлюха.
- Очень мелодраматично. - Он открыл бар и достал бутылку пива. - Что ты будешь пить?
- То же, что и ты.
Он никак не прокомментировал ее выбор, просто открыл бутылку, протянул ее ей и достал еще одну для себя. И лишь когда она сделала большой глоток, спросил:
- Так почему ты здесь на самом деле, Мика?
Она медленно опустила бутылку и встретилась с ним глазами.
«Чтобы извиниться за поведение моих родителей».
«Чтобы взглянуть тебе в глаза и выяснить, презираешь ли ты меня».
И это было правдой. Она могла сказать ему это, и он принял бы ее извинения. Ей нужно было лишь произнести это. Просто произнести, черт возьми…
- Потому что в том доме я не чувствовала себя в безопасности.
О боже! Почему она это сказала?
- И ты чувствуешь себя в безопасности здесь? Со мной?
- Да.
Какими бы ни были сейчас их отношения, это было правдой. Она знала, что Ахилл никогда намеренно не причинит ей вреда. Не станет эксплуатировать ее. Если она пришла в поисках убежища, он не только предоставит его ей. Ахилл своим телом будет защищать ее.
Это было в его характере.
Убедившись в этот вечер, насколько жалкими и жестокими были ее родители, она понимала, что ей нужен был этот рай. Мика жаждала оказаться в безопасности. Она пришла сюда под предлогом того, что хочет узнать, все ли в порядке с Ахиллом. Но на самом деле это Мика нуждалась в поддержке.
Делало ли это ее эгоисткой?
- Перестань, и нет.
Мика несколько раз моргнула.
- Прости?
- Перестань об этом думать. У тебя взгляд перепуганного олененка.
- Я эгоистка, - прошептала она.
- Тебе придется это объяснить. - Ахилл взял ее за локоть и подвел к черному кожаному креслу. - Сядь. Потому что ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь в обморок.
- Я убедила себя, что иду сюда из-за тебя. Когда все дело было только во мне. Я эгоистка. Я пришла, чтобы использовать тебя.
Мика ожидала увидеть отвращение в его глазах. Или, по крайней мере, недовольство. Но никак не… Боже! Желание!
- Каким образом ты хочешь использовать меня, Мика?
Она почувствовала себя желанной. Защищенной.
И настолько возбужденной, что едва могла дышать, потому что от него исходил только ему присущий запах - запах сосны, дождя и секса.
- Мика.
- Я хочу… я… - Мика не могла сказать этого. Не могла выдавить из себя ни одного слова.
- Хорошо, отложим это, - сказал он, опустился в кресло напротив нее и вытянул ноги, касаясь ее щиколоток.
Ахилл молча поднес бутылку к губам и сделал большой глоток. Мика последовала его примеру, завороженная тем, как блестят его влажные от пива чувственные губы, как дергается его адамово яблоко, когда он глотает. Ей больше всего в этот момент хотелось податься к нему, медленно куснуть его за шею, провести языком по его коже, почувствовать ее соленый вкус.
«Эгоистка», - сказал ей ее внутренний голос. Яблоко падает от яблоньки недалеко.
- Прости, Ахилл, - прошептала Мика. - Ты не заслуживал, чтобы с тобой так обошлись. Я знаю, что тебе не нужны мои извинения, но мне необходимо их принести.
- Посмотри на меня.
Она подняла голову и встретилась с ним взглядом.
- Я не хочу слушать твои извинения, потому что извиняться должна не ты. - Ахилл подался вперед, поставив бутылку на пол. - Да, я был в ярости и всеми силами старался скрыть это, чтобы не дать твоим родителям и всем остальным удовлетворения видеть, что я такой, каким они меня считают. Зверь. Деревенщина. Дикий Фаррелл.
- Ты знал, что тебя так прозвали? - ахнула Мика.
Он фыркнул.
- Я не слеп и не глух, Мика. И моя мать всегда говорила, что важно не как тебя называют, а на что ты откликаешься. Твои родители и другие люди в Бостоне
