12 главе
— И все-таки я не понимаю, почему ты не можешь просто с ней поговорить? Тебе не кажется, что твое поведение несколько… ребяческое? — Глеб, несмотря на все попытки скрыть любопытство, все же не выдерживает.
— Не кажется, — отмахиваюсь от друга и поудобнее устраиваюсь в кресле.
Смотрю на языки полыхающего в камине пламени и усмехаюсь, прокручивая в голове последнюю встречу с беглянкой.
Образ строгой училки буквально впечатался в мозг и раз за разом возникал перед глазами.
И не такие уж и страшные очки, да и пучок на голове…
Хотя нет, пучок совершенно ей не шел, в этом Санек безусловно прав.
Еще немного подумав, отрываю взгляд от потрескивающих в огне дров и снова листаю дело Марины Евгеньевны.
В прошлый раз Глеб притащил то, что удалось нарыть за пару часов, сегодня подкинул еще фактов.
Раньше она работала в самой обычной общеобразовательной школе, которую сама когда-то закончила.
Устроилась сразу после университета, была на хорошем счету, проработала три года и уволилась, потом пропала.
Еще через год устроилась на нынешнее место работы.
О том, что она делала на протяжении года после увольнения, информации практически нет.
— Тут почти ничего нет о ее бывшем и разводе.
— Ну я тебе не федеральная служба безопасности, уж извини. Вообще, собирать информацию на человека без его ведома не совсем законно, — напоминает Глеб.
— Да брось, только не говори, что совсем ничего на ее бывшего не нашел.
— А чего тебя так бывший беспокоит? — вполне справедливо интересуется Глеб. — Бывший он на то и бывший, чтобы о нем не вспоминать.
— И все-таки?
Я слишком хорошо его знаю, чтобы просто поверить в то, что Глеб ничего не искал. Хотя бы просто из любопытства.
— Да нет особо ничего, довольно успешный бизнесмен средней руки, приводов не было, налоги платит, во всяком случае на бумаге, ни в каких криминальных историях замешан не был. Кристально чист, на первый взгляд.
— А не на первый? — поворачиваюсь к Глебу.
— А не на первый хрен его знает, уж больно идеальный, — с каким-то пока непонятным мне презрением отвечает Глеб.
— И что тебя смущает?
— Опыт, — усмехается Вершинин, замолкает и хмурится, уткнувшись взглядом в камин.
— Ну опыт к делу не пришьешь, как говорится.
— Не пришьешь, но инициатором развода была твоя Марина, причем разводились по суду. Подробностей у меня нет, но развод он ей не давал долго.
Я слушаю и одновременно листаю страницы. Впрочем, люди разводятся, в этом нет ничего криминального.
А вот выпавший из дела год ее жизни — это интересно.
— И что дальше? Будешь терроризировать учительницу племянника? — видимо, уловив мое настроение, Вершинин опускает тему развода.
— Хорошего ты обо мне мнения.
Откладываю папку на журнальный стол.
— Ну работы ты ей уже добавил, — припоминает Глеб.
— Она сама согласилась.
— А то у нее был выбор, — ухмыляется друг. — Так какой план?
— Понятия не имею, — я пожимаю плечами, беру со стола стакан, делаю из него глоток и, глядя на огонь, думаю о том, что идея установить в доме камин была, пожалуй, весьма удачной.
Уютно получилось, такой вот дом для большой семьи с камином и прочими радостями. Только семьей за столько прожитых лет я так и не обзавелся.
Санек — вот и я вся моя семья.
— Нет, правда, бы ты просто цветы купил и пригласил ее куда-нибудь.
— Так не интересно, и потом, есть у меня опасения, что цветы она в лучшем случае не примет, и от приглашения откажется.
— Да с чего ты взял?
— Даже не знаю, наверное с того, что она сбежала от меня сверкая пятками, а потом всем своим видом пыталась показать, что не узнала? Да, действительно, с чего.
— Я не понял, ты боишься, что она тебе откажет, что ли?
Сначала Глеб таращит на меня свои глаза, а потом начинает ржать, как лошадь Пржевальского.
— Чушь не неси, — снова отворачиваюсь к огню.
— Да ладно, сам Миша Буров и боится отказа? — Глеб, судя по хохоту с похрюкиванием, успокаиваться не собирается.
— Да не боюсь я, — огрызаюсь, — ну может не хочу, чтобы отказала.
На самом деле я и сам не знаю, зачем ломаю эту комедию. Глеб отчасти прав, конечно, веду себя как пацан какой-то незрелый.
Информацию по кускам за ее спиной собираю, начальницу ее подговорил, да что там, прямой приказ отдал, воспользовавшись, можно сказать, служебным положением. Но ситуация и правда забавная.
— Тебе когда женщины отказывали?
— То другое, — говорю серьезнее, чем стоило бы.
Не отказывали, правда. Но и я к отношениям не стремился, и никогда их не планировал. Рос с твердой убежденностью в том, что в семье нет никакой необходимости. До поры до времени, у нас с братом были только мы.
Я не понял тогда его стремления обзавестись семьей, детьми… В жене его видел врага. Больше десяти лет с братом не общался, и когда наконец помирился…
А теперь и брата у меня нет, только вон копия его по дому слоняется.
— И в чем разница? — повисшую в комнате тишину нарушает Глеб.
— А черт его знает, — вздыхаю, вспоминаю слова брата.
Наш спор почти десятилетней давности, его одержимость женой и сыном. Я бы многое отдал, чтобы иметь возможность что-то изменить.
Адрюха убежден был, что человек без семьи не может. И это несмотря на жизнь в детдоме. Я же придерживался другого мнения. Обозленный на весь мир тянул эту обиду через годы. Пока глаза не открылись. Перед лицом смерти они, говорят, у многих открываются.
— Так, давай подытожим, — Глеб со звоном ставит свой бокал на стеклянную поверхность стола. — Ты подцепил в клубе дамочку, провел с ней ночь, а на следующее утро она сбежала, не ты ушел, а она от тебя смылась. Ты точно уверен, что дело не в задетом самолюбии?
— Ты серьезно задаешь мне этот вопрос?
— Вполне, — он пожимает плечами.
— Считаешь, у меня имеются проблемы с самооценкой?
— Я этого не говорил, — выражение на лице Вершинина становится совершенно серьезным, — но у нее за спиной и так уже один несчастливый брак и мудак бывший.
— С чего ты взял, что ее бывший — мудак?
— Интуиция, считай, что это профессиональная чуйка.
— Правду говорят, бывших ментов не бывает.
— Одного мудака достаточно.
— То есть я по-твоему мудак, — ухмыляюсь, глядя на Глеба.
— Мы оба знаем, что ты можешь им быть.
Со вздохом я откидываюсь на спинку кресла, устало потираю ладонью лицо. Отлично, если даже старый друг такого мнения, чего ждать от женщины, слинявшей от меня в такую рань, в какую еще
