class="p">— А вы продаёте мороженое? — спросила Крикет.
— Нет, но я очень люблю его есть.
— Почему вы весь в белом?
— Чтобы не тратить время на размышления, что надеть.
— А цветок вы всегда носите?
— Не всегда. Только когда иду встречаться с принцессой.
— Вы знаете принцессу?
— Только что познакомился, — сказал он.
— Вау. Круто. Я никогда не знала принцесс.
— Я познакомлю тебя с тобой самой.
— Вы немного странный. А у вас есть собака?
— У меня четыре собаки.
— Четыре!
— Два золотистых ретривера, одна бельгийская овчарка и один огроменный ньюфаундленд.
— Если правда четыре — как их зовут? Быстро говорите!
— Баттерскотч, Лоллипоп, Пепперминт и Ликорис.
— Вы назвали их конфетными именами!
— Они очень милые создания.
— Меня зовут Крикет. А вас как?
— Ганеш.
— Я знаю, кто такой сверчок. А что такое ганеш?
— Ганеш — это человек, который не продаёт мороженое.
Венди поняла, что, если она захочет узнать про этого человека всё, ей придётся взять пару недель отпуска. Она слушала разговор Крикет вполуха и, наконец оторвавшись от интернета, услышала, как дочь говорит:
— А кто из них Гамдроп? Наверное, один из золотистых ретриверов, да?
— Нет никакого Гамдропа. Ретриверы — Баттерскотч и Лоллипоп.
— А… Я думала, вы говорили, что Гамдроп тоже есть.
— Нет, не думала. Ты меня проверяла.
— Ну ладно, да. Мне надо было убедиться, что я должна вас полюбить.
— И ты меня любишь?
— Ну да. У вас же четыре собаки.
— Ладно, я впечатлена, — сказала Венди. — Похоже, Google нужен отдельный выделенный сервер лично под вас. Что всё это значит?
Он вынул из внутреннего кармана сложенный лист бумаги, развернул и показал ей фотографию.
— Вопрос национальной безопасности. Вы помните этого человека?
Венди поморщилась.
— Эшер Оптайм. Правая рука Змея. Извините. Я называю Ксанфуса Толлера «Змеем». Вы знаете, кто он?
— Толлер? Да.
— Оптайм был самым отбитым из истинно верующих Толлера. Жестокий каратель в секте.
— С людьми, которые его знали и с которыми у него был конфликт, с людьми, которых ему было за что ненавидеть, происходят плохие вещи. Похоже, он — убеждённый ненавистник.
— Какие вещи?
Ганеш посмотрел на Крикет, и Венди сказала:
— Она не хрупкий цветочек. Я растила её так, чтобы она могла справиться с чем угодно.
Он снова встретился с Венди взглядом.
— Семерых… убили. И не так, как убивают обычно. Как я сказал, вопрос национальной безопасности. Мы недавно сумели сыграть на опережение — пытаемся понять, кто ещё может оказаться в списке.
— В каком списке?
— В списке на смерть. По всей стране идёт охота на этого типа. А пока мы пытаемся спасти тех, кому, по нашим данным, грозит опасность.
— И что — нам теперь жить под охраной?
— Охрана не поможет. Они просто умрут вместе с вами. Единственная надежда — попасть в программу защиты свидетелей.
Венди это не понравилось.
— Вы хотите, чтобы мы исчезли.
— Не так, как вы боитесь. Вам дадут новую личность, выплатят подъёмные, назначат щедрое ежемесячное содержание и предоставят дом — полностью выплаченный.
Венди не поверила. Она снова огляделась, прикидывая, не схватить ли Крикет и не бежать ли, но чёрных костюмов было слишком много.
— Дом? Какой дом? Где?
— Прекрасный городок в Джорджии.
От плотных стволов пальм тянулись длинные тени в послеполуденном свете, а на траве дрожали силуэты листьев — словно птицы с перебитыми крыльями.
Она сказала:
— Деньги, дом… Кто за это платит?
— Государство.
— Вы не государство.
— Но я говорю от имени проекта — редкой совместной работы государства и частного сектора. Вы знаете, кто я. Вы знаете мою репутацию.
Крикет спросила:
— А у дома есть двор?
— Да, большой.
— А собака там есть?
— Вы сможете завести любую собаку, какую захотите.
— Когда?
— Как только окажетесь там.
Убирая в карман телефон, который Венди вернула ему, он сказал:
— Мисс Шарп, срочнее не бывает. Вас могут вычислить по телефону. Вас могут уничтожить прямо здесь — прямо сейчас, вместе с дочерью и со мной — если, скажем, ваше имя поднялось наверх списка. Не знаю, как вы, а я сегодня умирать не хочу.
Венди сорвала сумочку с лавки и вынула телефон.
— Уничтожить — как?
— Я не вправе сказать.
Если бы они хотели её смерти, за ней бы не пришли так. Слишком уж сложной была его история — и именно эта сложность, казалось, подтверждала её правдивость.
— Что мне делать с телефоном?
— Оставьте на лавке. Один из моих людей разобьёт его молотком.
— Это совершенно ебанутый бред, — сказала Венди.
— Абсолютно, — согласился он.
Она всё ещё колебалась, не решаясь отпустить телефон, и тогда он спросил:
— Венди, вы когда-нибудь слышали про Карла Юнга? Или слово «синхроничность»?
— Нет.
— Теории Юнга во многом перекликаются с тем, что наука — квантовая механика — открывает о природе реальности.
— Прямо помогли, — сказала Венди, всё ещё сжимая телефон.
— Невероятные совпадения случаются чаще, чем мы думаем. Они вплетены в ткань мира. Следствие может предшествовать причине.
— Я официантка, вообще-то. Десерт не подают раньше основного.
Он улыбнулся.
— Однажды знаменитая британская актриса Беатрис Лилли играла на сцене в Онтарио, в Канаде, в спектакле Ноэла Кауарда «Этот год благодати», и вся труппа стояла в ряд сбоку от неё. Она пела «Британия правит волнами» — и по ошибке начала второй куплет второй раз подряд, прежде чем перейти к третьему. Она поняла, что делает, но была вынуждена продолжать. Труппа застыла на месте и не вышла в центр сцены — и в этот самый момент самый большой и тяжёлый дуговой прожектор сорвался сверху и рухнул именно туда, где они должны были стоять. Они избежали тяжёлых травм — возможно, даже смерти.
Венди почувствовала, как по коже бегут мурашки.
— Вы меня пугаете.
— Прямо противоположно тому, чего я добиваюсь. Этот случай можно считать просто совпадением — или знаком того, что мисс Лилли суждено прожить долгую и счастливую жизнь. Она умерла через шестьдесят лет — в девяносто четыре. А теперь вспомните дом в Джорджии, который, как я сказал, ждёт вас. По чистой случайности, Венди, номер дома — восемь-один-один: месяц
