положенную моему виду млекопитающих эволюционную ступень. Почувствовав себя вновь человеком, я вызвал такси.
***
Днём город ещё напоминал себя прежнего, хотя ему уже добавляли специфического колорита — постоянно мелькавшие гербы и эмблемы, редкие хлопки, подозрительно напоминавшие выстрелы, резко увеличившееся количество людей у мечетей и храмов других конфессий... Вон — детская площадка и вроде обычная картина, дети резвятся, идиллия, но на скамейках за ними приглядывают не сплетничающие мамочки, а трое хмурых папаш. Если приглядеться, много подобных деталей бросалось в глаза.
От моей родной четырёхэтажки, за сотню метров, тянуло... Мраком. Внешне, дом выглядел обычно, но уже на подходе я знал, что в нём поселились страх и боль.
В подъезде встретил управдома, которая мыла полы на своей части лестничной клетки.
— Здравствуй, Мунира-опа!
— Здрав... Ой-е, Илия́! Ты где пропал?
— Командировка затянулась. Меня кто-нибудь искал?
— Сергей приходил, из двенадцатого дома. Сказал: ты трубка не берёшь. Они в Россию уехали.
— Я знаю. Больше никто не приходил? Девушка — каштановые волосы? Милиция, пожарные?
— Почему пожарные? — растерялась женщина. — Нет, больше никто.
Я снял кольцо. Поморщился и скрипнул зубами, когда откат судорогой прошёлся по телу. Эмпатия разразилась сумбуром эмоций собеседницы. — Смятение, страх, боль, обречённость — из этого компоста появился первый росток надежды.
— Как себя чувствуешь, Мунира-опа?
— Ох, болею много. Соседи много болеют. Ты говорил: кто доме живёт, не будут болеть.
— Разберемся! — сказал я твёрдо и отправился на свой этаж.
Перед дверью остановился и прислушался к Чувству. Тишина. Недобрая тишина. Звук проворачиваемого ключа показался скрежетом цепей в за́мке с привидениями. Как будто я бывал в таком, н-да. Квартира встретила затхлым воздухом, полумраком и звуком капающего крана. Дверь на балкон была закрыта и занавешена пледом. На кухне шторы были задвинуты наглухо, а в зале — не до конца. Будто кто-то, сгоряча, слишком резко потянул тросик, механизм заело, что привело кого-то в бешенство. Лентообразные секции были перепутаны а две даже оторваны и валялись на полу. Я как-то сразу понял, что кошки нет в квартире. Кошачья миска была пуста, но большая часть оставленного корма исчезла. На полках и полу скопилась пыль, которой, однако, было маловато для почти шести месяцев. Навскидку, последний раз здесь убирались месяц назад. Декоративные растения в горшках подвяли, но выглядели ещё живыми. Правда, один горшок, точнее его обломки, нашлись в ванной, вместе с засохшими стеблями.
Я присел на подлокотник кресла. Чувство молчало, зато ощущение неправильности просто вопило.
— До́мник, явись передо мной!
Кресло... толкнуло меня?!?.. так резко, что я вылетел, как из чаши катапульты. Прокатился кубарем, развернулся и еле успел подставить руки навстречу летящей мебели. Повезло — лично мне досталась часть сидения с мягкой обивкой, а вот тумбочке, на которой стоял телевизор, прилетело вершиной спинки. Совсем непросто — одновременно призывать «Оберег», пытаться выбраться из под взбесившегося предмета интерьера и ловить падающий монитор. Многозадачность — мой враг. Только привстал на колено, успел заметить метнувшуюся от стены тень, как почувствовал проникновенный удар в плечо, который будто раскалённой кочергой нанесли. Получив кинетически-огненное комбо, отлетел в стену, между диваном и тумбочкой.
Я судорожно призывал всё, для чего не требуется вертикальное положение и свободные руки — злые искры, «Грожь» — Воля наполнилась моими злостью и желанием карать. Ещё несколько ударов "огненной кочерги" принял уже раскрывшийся «Оберег». Бесило то, что я не видел противника. Опираясь спиной на стену, я кое-как поднялся в полный рост.
— Покажись!!!
Вариация Слова «Вид», из-за переизбытка вложенной Воли, заставила пространство пойти рябью. С потолка посыпалась побелка, треснуло стекло в межкомнатной двери, рухнула полка с книгами, декоративная ваза на журнальном столике разлетелась осколками.
В центре зала проявился силуэт... моего до́мника, который застыл на краткий миг, вырванный Словом в явный мир. «Омут» уже был связан и я, на автомате, швырнул его. Матово-серая воронка закрутилась вокруг домового, который забился в ней бешеным зверем, завывая и окутываясь багровыми всполохами. Моя Вязь держалась последние секунды. Пора внушать.
— Кузьма!!! Твою богу душу призрачную мать!!! На́большего не признал?!?
Воронка вспыхнула алым и рассыпалась, будто хлопьями пепла. Силуэт метнулся ко мне и застыл в полуметре.
Я, наконец, смог рассмотреть его. — Сплошная чернота, вместо буро-коричневой полупрозрачности. Шерсть дыбом, торчит в разные стороны. И глаза — горящие красным глаза обезумевшего домового.
Я сжал пальцы в кулак, готовясь ударить уже всерьёз. На мгновение, в его глазах мелькнула растерянность. Показалось даже, что безумные буркала слегка сменили оттенок в сторону жёлтого. Он резко отлетел от меня, издал душераздирающий вой и развеялся. Я выдохнул и сжал второй кулак. Или я сейчас узнаю какого... тут происходит, или весь микрорайон запомнит, как я вернулся домой.
На первый этаж слетел, аки орёл пикирующий на зайца. Затарабанил по железной двери и, спустя уже несколько секунд, лицезрел испуганное лицо Муниры-опы.
— Ключи от подвала! А ты, Мунира-опа, сделай одолжение, пройдись по квартирам. Все, у кого домочадцы или животные болеют, полтергейст шалит, продукты слишком быстро портятся... ещё какие напасти творятся — всех переписать и список мне.
— Гейст, кто это?
— Барабашка.
— А?
— Шарпа.
— Поняла.
Пока дошли до соседнего подъезда, где находился вход в подвал, управдом успела коротко описать обстановку. Чуть больше месяца назад, в одном из огородов позади дома, нашли мёртвую бродячую собаку, истерзанную и изуродованную. С тех пор, дом будто прокляли. «Будто ли?», — мельком подумал я. Частые болезни, семейные скандалы, доходящие до рукоприкладства, постоянные поломки водопровода, электрики и сантехники... Шесть домовладельцев, к этому времени, спешно поменяли место жительства. За ними охотно последовали бы многие, но о доме успела пойти дурная слава.
Спустившись, я сразу зажёг «Светоч» — начальная форма солнечного вихря, но больше осветительный элемент. Если «Око» работает только в пределах моей Воли, то частица Солнца мгновенно высветила самые тёмные закоулки. К тому же, солнечный
