повис обнимающийся сын. Бойцы Карантинной службы безучастно наблюдали за сценой воссоединения семьи.
Я прошёл мимо охраны, и те вытянулись по струнке, приветствуя меня. Дорожки уже были очищены от снега, но людей на улице почти не было. Я торопливо двинулся в главный корпус и тут увидел, как мне навстречу идёт Милова. Агент Решалова дёрнулась, когда заметила меня, но после изобразила, что просто споткнулась, а не пыталась убежать. Приосанившись, она широко улыбнулась:
— Ваше сиятельство, какая встреча!
Лицо у неё чуть раскрасневшееся и глаза сытые, как у удавившей парочку кур лисы.
— Взаимно, Юлия Владимировна. Никак не ожидал вас здесь увидеть. У вас что-то случилось? Проблемы со здоровьем? Хотите, провожу вас к Емельяну Олеговичу?
Что она здесь успела разнюхать? Черномор на мой торопливый запрос выдал ускоренный поток видео, прослеживающий все перемещения Миловой. Чёрт… Агент нашла Кожина! Я торопливо закрыл ролик, когда картинка на нём стала компрометирующей.
— Всё отлично, ваше сиятельство, не беспокойтесь. Заканчиваю с организационными делами, так сказать. Текущее задание считается завершённым, так что скоро меня ждут новые вызовы, — блондинка со значением покачала головой.
Я коснулся пальцем тёплой шляпы, получил благосклонную улыбку в ответ Миловой, и мы прошли мимо друг друга, словно встретившиеся на вечернем променаде старые добрые знакомые. Ну, Кожин…
Ладно, потом поговорю. Сначала мне нужно было проведать Буревого. Биомант с огромной чашкой сладкого чая нашёлся в своём кабинете. Выглядел он уже поживее, хотя всё ещё был слаб.
— Есть новости? — спросил Магистр, не дав мне возможности даже поздороваться.
Я сел напротив него, изучая Буревого. Кажется, то, чему он стал свидетелем, его не сломало. Это очень хорошо. Значит, можем работать дальше.
— Михаил Иванович? — нервно напомнил о себе биомант. Я же попросил оформить Черномору видеопоток из биомодуля, но сам не произнёс ни слова. Картинка открылась в приятной голубой рамке, и Магистр жадно вцепился взглядом в изображение, а затем торопливо схватился за чашку. Процедил проклятье, так как напиток расплескался, но взора от Рапиры не отвёл.
— Невероятно. Что вы ему ввели? — едва слышно произнёс Буревой. — Я же видел вашу инъекцию! Это её результат? Увеличьте, пожалуйста!
Черномор послушно увеличил картинку. Биомант вскочил, приблизился к ней, щурясь. Снова посмотрел на меня:
— Это же нога отрастает⁈ Михаил Иванович, мне нужна информация! Я едва не надорвался, зафиксировав жизнь в этом обрубке и восстановив повреждения мозга и внутренних органов. Да что я, там бы и Архонт не справился так быстро.
— Кажется, эта демонстрация вас убедила в серьёзности моих намерений? — заметил я, откровенно наслаждаясь реакцией Магистра. Видел бы он Люция. Лишившийся головы бессмертный уже восстановился и всю эту ночь играл в приставку, храня покой спящей Пановой.
— Михаил Иванович, не томите, — взмолился биомант. — Невероятный результат! Что это и откуда оно у вас?
— Я не знаю, — пожал плечами я. — К сожалению, мои технические возможности не позволяют провести анализ вещества. Здесь нужен специалист другого класса. Тот, кому подчиняется органика.
— Я готов!
Он схватился за чашку и осушил её до дна, глядя лихорадочным взором на образ Рапиры. Я жестом погасил картинку, привлекая к себе внимание, и сказал:
— Работать с ним можно только в моей лаборатории. Техническое оснащение достаточное. И помните, Емельян Олегович, абсолютная конфиденциальность.
— Я помню, Михаил Иванович. Могу ли отправиться прямо сейчас? В целом, я ведь здесь особо и не нужен. Господи, какой прорыв! Вы же понимаете, что это значит⁈ Вы же понимаете, сколько людей мы можем вернуть?
Он осёкся, с недоверием посмотрев на меня.
— Откуда вообще у вас такие технологии, Михаил Иванович? Откуда такие знания? Это дары культа? Вы… Вы принадлежите к этому Аль-Абасу⁈
Глаза Буревого расширились:
— Признаюсь, это многое бы объяснило. Уверяю, никому не скажу. Просто дайте мне точку опоры.
— Нет, Емельян Олегович. Я враг культа, — холодно ответил я. — Скверна не несёт в себе ничего хорошего. Она может пообещать вам силу, но в итоге заберёт душу. Культисты этого не понимают.
— Знаете, Михаил Иванович, сила сама по себе ничего не значит, — внезапно собрался с мыслями биомант. — Значит, только тот, кто силой управляет. Вы же не станете запрещать мечи, если один из клинков оказался в руке убийцы?
Он заметил моё выражение лица и поправился:
— Разумеется, это другое, и я прекрасно понимаю. Просто аналогия пришла в голову. Хорошо. Пусть это останется тайной. И это, и запертый под землёй обращённый, и ваши технологии, которых мне прежде не доводилось видеть. Я готов на всё. Просто покажите то, чем вы это сделали! Такая выработка материи под воздействием одного укола. Усиленный рост клеток? Как оно работает? Есть ли эффект общей памяти или рост ноги надо будет остановить? Приживаемость какая? Вы ведь явно знали, чем всё закончится.
Я снова помотал головой. Идея с Рапирой была случайной, и, конечно, у меня теплились надежды на чудо. Чудо могло случиться. Но бежать впереди паровоза и слишком радоваться не стоило.
Чтобы потом не разочаровываться.
— Очень много вопросов, Емельян Олегович. Давайте займёмся изучением. Остальное придёт со временем.
— Я готов! Хоть сейчас!
— Мне нужно кое-куда заглянуть, и мы можем поехать вместе, — сдался я.
Биомант тут же обошёл стол и открыл шкаф с одеждой.
Глава 9
— Это не я, — сказал Кожин, когда я вошёл в его палату. Здесь ощутимо пахло духами Миловой.
— Мне казалось, что ты хотел исчезнуть.
Олег пошевелился, приподнимаясь на локтях.
— Честно говоря, сейчас хочу ещё больше, — признался он. — Но клянусь, Миша, она сама возникла на пороге.
Я сел на стул рядом с кроватью хрономанта, а Черномор сразу же получил задачу определить причины появления Миловой. Как-то ведь она догадалась поискать свою зазнобу в моём госпитале. Кожин воспринял молчание иначе:
— Ты же её видел, как можно отказать такой женщине!
На мой взгляд — легко. Может быть, даже полезно. У меня перед глазами пошли строчки анализа Черномора.
— Ясно, — прокомментировал я отчёт виртуального помощника.
— Это какая-то пассивная агрессия, Миша. Что тебе ясно? Она привлекательна, я чертовски привлекателен, — усмехнулся бледный Кожин. Грудь его была перебинтована и на месте ранений проступили пятна. Кажется, хрономант слишком увлёкся сегодня утром.
— Что чувствуешь ты себя лучше, чем выглядишь, — намекнул я. — Хотя точно не бережёшь здоровье.
— Тут ничего не могу с собой поделать. Всегда был прекрасен. Генетика, — вздохнул Кожин. — На мне всё как на собаке обычно заживает. В этот раз будет чуть дольше. Нужно время на восстановление сил. Однако местный индивидуальный подход к пациентам мне прямо нравится.
Он широко
