но всё равно возможности такого артефакта будут на порядки меньше, чем если бы была взята вещь с талантом. Гармония сил. Физика потоков.
Биомант ждал продолжения.
— Я называю это Эхом, — подытожил я. — То, что остаётся после работы мастера. Можно сказать, что каждый такой предмет имеет некий источник постоянного излучения, и если к нему правильно привязать порченое золото — то это излучение обретает силу, способную разрушить Скверну.
— Звучит достаточно просто. Может быть, слишком просто. Но при чём тут кинжалы, простите?
— Позвольте.
Я разложил оружие на полу перед ним.
— Три клинка. Три уровня Эха. Нулевой, малый, сильный.
С каждым моим словом палец касался оружия.
— Простите, вы говорили, что этот вот сделала Вивальдоттер, — с недоумением заметил Буревой. — Почему же тогда малый уровень? Я, признаюсь, впервые слышу про вашего Страстина, хотя оружием интересовался.
— Сластина, — поправил я. — Что до уровня… Иногда и мастера ошибаются. Может быть, она была не в настроении. А, может быть, талант Сластина просто выше оказался. Здесь уже только домыслы. Я рассказываю про уровни, и здесь работа Артёма гораздо сильнее.
Буревой перевёл взгляд с клинка на клинок и сдался:
— Господи, да как вы их определяете? Вот тот, что руки Вивальдоттер, выглядит гораздо красивее и изящнее!
— Опыт, Емельян Олегович, — я не стал вдаваться в подробности. — Продолжим?
— Хорошо, — он ещё раз оглядел кинжалы. — Кажется, я понимаю. Если окунуть каждый из них в расплавленное порченое золото, то тот, где уровень нулевой — ничем нам не поможет в будущем? Перевод ресурса.
Я кивнул.
— Значит, вот этот, — палец биоманта ткнул в работу Сластина, — получит свойства как у ваших икон?
— Если просто окунуть в расплавленное золото, то нет. С высокой долей вероятности вы угробите сам клинок. Превратите в кусок железа. Предметы с Эхом могут быть изменены, без потерь, если с ними работает другой мастер. Тоже перевод ресурса.
— Вы ведь не придумали это всё, Михаил Иванович? — покосился на меня биомант с подозрением.
— Вы просили объяснений, я вам их дал, — улыбнулся я. — Однако, несомненно, понимаю, что теория без практики смысла не имеет. Эффект икон вас удивил. Значит, пришло время закрепить результат.
Биомант выглядел крайне заинтригованным.
— Кажется, настал момент истины, — произнёс Буревой и поднял руку, указывая на замурованный пролом. — Мы ради этого пришли?
— Да, — сказал я.
Ещё одна фальшивая стена отъехала в сторону, но за спиной биоманта. Он чертыхнулся и обернулся к новой напасти.
— Я ведь немолод, Михаил Иванович, — пожурил меня Буревой. — От таких сюрпризов можно и преставиться.
Я не стал реагировать на шутку, кивнув в разверзнувшийся ход:
— В конце этого тоннеля располагается очень сильный источник излучения. Что-то вроде нескольких тысяч уже виденных вами икон, собранных в одном месте. А то, что привлекло ваше внимание — это запечатанный мной осквернённый охотник.
Биомант удивлённо хмыкнул и с уважением добавил:
— Михаил Иванович, я смотрю, вы на самом деле подготовили мне славную презентацию! Настоящий монстр в подземельях и лекция по физике магии! Я в предвкушении.
— Мне потребуется ваша помощь, — проговорил я.
— Что от меня ожидается? — по-деловому спросил он.
Я встал в проходе так, чтобы видеть тоннель к «Обращению». Потянулся аспектом к земле, пропустив поток через амулеты усиления. Мощи во мне, после получения Ткача Реальности, хватало и своей, но всегда лучше поберечься. Тем более, что это будет марафон, а не спринт.
Буревой стоял слева от меня, жадно наблюдая за пятном в стене. Пол задрожал из-за смещения пластов. Мелкие крошки посыпались с земляной преграды, за которой недвижимо стоял Рапира. Стены клетки начали сдвигаться, но осквернённый не шевелился, вжимаясь в дальний угол.
Я медленно спрессовывал ловушку, оперируя несколькими тоннами почвы и при этом оставляя в них небольшую щель, для доступа Черномора. Задача, вроде бы, элементарная. На ранге мастера, при должном времени и запасах амулетов, можно было провернуть такую процедуру, и потом неделю лежать в кровати, глядя в потолок опустошённым взором.
Вот только даже будучи Ткачом я чувствовал как же непросто даётся мне это перемещение.
Стены медленно приближались к Рапире. Земля за пределами каменной клетки бурлила, поддерживая давление. Осквернённый вдруг опустил голову, уставившись себе под ноги. Раскрошенная земля заполняла «камеру». Обращённый охотник сделал шаг вперёд, хищно пригибаясь и оглядываясь. Раздвоенный язык вывалился изо зубастой пасти, как у дьявольской собаки.
Так, наверное, хватит. Плотность достаточная, масса тоже. Пространство для наблюдения есть. Прикрыв глаза, я выдернул земляной куб из стены, медленно перемещая всю каменную клетку по поверхности тоннеля. Буревой отступил, глядя, как многотонная глыба ползёт к открытому проходу. У меня по спине пробежала капля пота.
Природная клетка Рапиры медленно вползла в коридор, ведущий под «Обращение». Я шагнул следом, проталкивая её дальше аспектом. И тут осквернённый охотник с рыком бросился на стену, пнув её ногой. Разумеется, тщетно. Вот только сдаваться пленник не собирался, попытался сделать это ещё раз, с разбегу. После чего набросился на стену, кромсая её рукой-мечом.
Кажется, ему слишком вольготно в столь роскошных апартаментах… Ладно, значит, немного урежем квадратные метры. Я усилил давление, постепенно сдвигая стены и зажимая монстра в тиски. Рапира взвыл, выбросил изуродованную руку вперёд и завяз в пластах земли.
— Хозяин, у меня нет доступа! — пожаловался проявившийся рядом Черномор. Я кивнул и снова проделал небольшую трещину в пластах. Чем плотнее сжималась клетка Рапиры, тем труднее удавалось поддерживать связь для искина, без дополнительных материалов.
— Доступ есть, Хозяин!
Виртуальный помощник исчез, а я двинул земляную глыбу всё дальше по ходу. Мы с Буревым следовали за ней словно жрецы невероятно зловещего культа Свидетелей Камня. Рапира бился в клетке, пока у него была возможность шевелиться. Пришлось набрать ещё почвы, отчего «саркофаг» охотника стал ещё тяжелее.
Всё-таки одно дело обрушить пару кубов земли на человека, превратить камень в грязь и обратно или запулить куда-нибудь огромный кусок скалы. Это импульс. Разовый выброс. Постоянное поддержание потока требует гораздо больше сил. Наверное, моя версия о возможности провернуть такое на мастере была чрезмерно оптимистичной. Скорее всего, я бы надорвался на полпути. А потом меня прикончил бы выбравшийся Рапира.
Последний, кстати, выл так, что голос монстра был слышен снаружи. Буревой даже побледнел от нечеловеческих стонов, но никаких действий не предпринимал. Помнил мои инструкции.
«Обращение» приближалось, и с каждым пройденным десятком метров — визги осквернённого становились всё сильнее. Охотник бился изо всех сил, несмотря на давящие стены.
— Господи, как же это ужасно, — внезапно поделился Буревой. — Пусть это и чудовище, но оно же страдает!
Я не ответил, занятый перемещением
