этом через неделю, или две, или, может быть, через год.
Через год? Ее взгляд устремлен в будущее.
— Всякий раз, когда ты почувствуешь необходимость поговорить об этом, скажи мне. Я брошу все, что делаю, и буду рядом с тобой.
Она делает еще глоток вина, слегка морща нос, когда глотает.
— Я не обещаю тебе вечности. Мы не будем торопиться и посмотрим, к чему это приведет.
— Я согласен на все, что ты готова мне дать, — я делаю паузу. — Я хочу быть с тобой. Ты устанавливаешь правила. Я последую им. Все, что тебе от меня нужно — твое.
— Доверие, — она берет меня за руку и переплетает наши пальцы. — Если ты мне не доверяешь, нам не на что опираться.
Я опускаю взгляд на наши руки.
— У тебя есть это и даже больше.
* * *
— Могу я снова увидеть тебя на этой неделе? — спрашиваю я девушку, когда мы стоим на тротуаре возле бара «Бартлетт». Еще рано. Только девять часов, и будь моя воля, я бы забрал Софию с собой домой, но для этого еще слишком рано.
Ее рот кривится в усмешке.
— Опять здесь или где-нибудь еще?
— Ты хочешь один из сэндвичей с ветчиной Ширли, не так ли? — сухо спрашиваю я. — Я съел один, София. Я говорю тебе сейчас — держись подальше от этого дерьма.
Она большим пальцем указывает себе за спину, на дверь в бар.
— Сердце Ширли разорвалось бы надвое, если бы она услышала, что ты так говоришь.
— Ты права, — соглашаюсь я, поправляя очки на носу. — Я тоже прав. Ты не сможешь съесть ни одного из этих бутербродов. Я тебе не позволю.
— Ты мне не позволишь? — она бросает мне вызов, изогнув правую бровь. — Это что, вызов?
— Нет, это мой гражданский долг, предупредить тебя. Я почти уверен, что получил пищевое отравление, когда ел его в последний раз.
София драматично вздыхает.
— Все не может быть так плохо. По-моему, ты прекрасно выглядишь.
— По-твоему, я хорошо выгляжу? — я подчеркиваю слово «хорошо». — Ты думаешь, я горячая штучка, не так ли?
— С тобой все в порядке, — она скользит взглядом вниз по улице, на встречный транспорт. — Я могу увидеться с тобой в четверг вечером, если тебя это устроит.
Любая гребаная минута любого дня подходит мне.
— Я свободен.
— Чем ты хочешь заняться?
Трахать тебя до потери сознания. Слушать, как ты играешь на пианино. Любить тебя.
Я не говорю ничего из этого вслух.
— Скажи мне хоть что-нибудь, что ты всегда хотела сделать в Нью-Йорке и чего еще никогда не делала.
София изучает мои глаза, как будто что-то ищет там.
— Ты обещаешь, что не будешь смеяться, когда я тебе расскажу?
Я поднимаю руку в воздух.
— Слово скаута.
— Ты никогда не был бойскаутом, Николас.
— Это не имеет значения. Скажи мне, София. Позволь мне подарить тебе опыт, которого у тебя никогда раньше не было.
Она прикусывает губу, чтобы сдержать улыбку.
— Я хочу поплавать на пароме до Стейтен-Айленда.
— Считай сделано.
Глава 16
София
— Ты выглядишь немного позеленевшим, — я толкаю его в плечо. — У тебя морская болезнь?
Он качает головой.
— Думаю, что в прошлой жизни я был моряком.
— Возможно пиратом, — шучу я. — Скорее всего, тебя заставили пройтись по доске.
Он почесывает свою покрытую щетиной челюсть.
— А ты тогда была прекрасной девицей, как и сейчас.
Он весь вечер был таким: внимательным, заботливым и счастливым. Я встретилась с ним перед баром «Бартлетт» в шесть, и мы поехали на «Убере» к терминалу Уайтхолла. Он колебался лишь мгновение, когда садились на паром, но как только мы оказались на воде, он расслабился.
— Ты голодна, София?
Очень. Я ничего не ела с тех пор, как ушла с работы. Примчавшись домой, переоделась в джинсы и белый свитер, прежде чем натянуть пальто, перчатки и шерстяную шапочку, чтобы защититься от прохладного ветра, который, как я знала, будет дуть на нас с воды.
— Я бы съела сэндвич с ветчиной.
— Я проигнорирую это, — Николас оглядывает улицу. Мы вернулись в центр Манхэттена после того, как за нами приехал «Убер», заказанный им, чтобы забрать нас из терминала. — Я знаю закусочную с бургерами менее чем в квартале отсюда.
— А я знаю место, где шеф-повар готовит одни из лучших сырных сэндвичей на гриле, которые когда-либо пробовала, — тихо говорю я. — Там даже есть рояль. Я могла бы поиграть на нем, пока он готовит для меня.
Он проводит указательным пальцем по своей нижней губе.
— Ты уверена?
Да. Я много думала об этом сегодня на работе. Я хочу снова близости с ним. И хотя не знаю, буду ли спать с Николасом сегодня вечером, я хочу быть с ним в его квартире.
— Абсолютно.
— Сейчас вызову машину.
— Нет, — я останавливаю его руку, когда он тянется за телефоном. — Давай поедем на метро. Это будет похоже на тот вечер, когда мы впервые встретились.
Он с трудом сглатывает.
— Ты имеешь в виду лучший вечер в моей жизни.
— Разыграй свои карты правильно, Марк Твен, и сегодняшний вечер может стать лучшим в твоей жизни.
— У меня такое чувство, что ты права, — Николас наклоняется, чтобы прижаться губами к моему лбу. — Это уже тот вечер, который я никогда не забуду.
* * *
— У тебя действительно получается отличный сырный сэндвич на гриле, — я провожу пальцем по последним крошкам поджаренного хлеба на своей тарелке.
Он смотрит на мои губы.
— Я могу приготовить тебе еще, если хочешь.
— Наелась, — я потираю живот через свитер, который на мне надет. — Но я выпью еще стакан газированной воды.
— Ты уверена, что не хочешь попробовать бутылку вина, которую я купил?
Я бросаю взгляд на все еще закупоренную бутылку, стоящую между нами.
— Когда вернусь домой сегодня вечером, мне нужно будет поработать над одним из дизайнов для коллекции «Элла Кара». И нужно быть совершенно трезвой, чтобы сделать это.
Он встает со стула, чтобы достать газированную воду из холодильника.
— Габриэль считает, что эта линия, возможно, будет самой успешной у «Фостер» на сегодняшний день.
— Он сказал тебе это? — спрашиваю я, наблюдая, как Николас наполняет элегантный бокал водой. — Расскажи мне в точности, что он тебе сказал.
Мужчина улыбается, опускаясь обратно в кресло.
— Он сказал, что не может припомнить дизайнера с таким необузданным талантом, как у тебя, и каждый день ругает себя за то, что не понял этого раньше.
— Он не знал, — я вздыхаю. — Я никогда не говорила Габриэлю, что я дизайнер.
