Средняя скорость «Ми-8» была где-то в районе ста шестидесяти километров в час. Я подсчитал, что летели мы примерно минут двадцать, а значит, воинская часть находится от железнодорожной станции примерно километрах в шестидесяти. Вполне возможно.
Когда же наша вертушка сделав круг, села на большой поляне, Ветров открыл дверь и приказал выгружаться.
Оказавшись снаружи винтокрылой машины, я остановился и окинул взглядом раскинувшиеся перед нами строения, обнесенные кирпичной оградой. Мне хватило десяти секунд, чтобы понять — произошла какая-то ошибка…
Недоверчиво осмотревшись по сторонам, я бросил на землю свой вещевой мешок.
— Твою мать! — вырвалось у меня. Вроде бы, эти слова я произнес тихо, но оказалось, что недостаточно.
— Что, Громов, нравится? — майор Ветров оказался рядом в самый неподходящий момент. — Ну да, на вид не броско. А так и должно быть, чтоб вероятного противника с толку сбить. Это же целая наука. Тут же граница с Афганистаном недалеко, вдруг оттуда боевики полезут, а тут все на виду, а?
— И что, часто афганцы через границу переходят? — отстраненно уточнил я.
— На этом участке такого еще не случалось. Громов, тебе ли не все равно, как оно выглядит? Ты ж не строитель, в конце-то концов!
Обернувшись к нему, я смерил офицера рассеянным взглядом. Лицо у майора было вспотевшее, но при этом довольное. Видимо был рад, что командировка за пополнением подошла к концу. А сказанное им вроде как было без какого-либо заметного подвоха.
Я твердо произнес:
— Товарищ майор, а позвольте спросить, куда вы нас привезли⁈
— Именно туда, где вы будете проходить дальнейшую службу. А что?
Коротко кивнув, я уточнил:
— Я правильно понимаю, что вот это вот все, к разведке не имеет никакого отношения?
— Конечно, нет! — усмехнулся тот, поправляя пухлый планшет с документами. — Громов, что ты мне заладил с этой разведкой? Я тебе еще на призывном пункте сказал, что наша воинская часть пограничная. Ты перегрелся, что ли⁈ Растрясло?
— Никак нет, со мной все хорошо. То есть, мы пограничники?
Ну да, если бы были не общие петлицы, я бы определил принадлежность к роду войск. Тот факт, что на нас «афганка» еще ни о чем не говорил, ее уже вводили повсеместно. Берцы на ногах? Ну, ясно же что по камням в сапогах особо не побегаешь. Мы вполне могли быть десантниками, да даже теми же мотострелками, которыми усиливали пограничные части вдоль всей границы с Афганом.
— Да, верно. Так, все! Хорош болтать, становись!
Ветров быстро построил нас в две шеренги по шесть человек и, встав перед строем, начал вступительную речь. Впрочем, закончилась она неожиданно быстро.
— Ну что, товарищи солдаты! Вот мы и прибыли в конечную точку, где вы и будете служить. Из точки «А», в точку «Б», как говорится, хе-хе. Так что, вот ваш новый дом, на ближайшие полтора года точно!
Я еще раз окинул взглядом то, что он назвал воинской частью. Между двух пологих холмов, через небольшую посадку, проходила грунтовая дорога, а слева от нее на большой открытой поляне и примостилась воинская часть. С противоположной стороны была расчищенная площадка, куда и села наша вертушка. Сейчас бортмеханик выгружал из нее какие-то белые мешки и коробки, бросая их прямо на землю. Возможно, это была почта.
Одно я понял хорошо. Это не пограничный пропускной пункт. Просто небольшая, отдельная воинская часть, причем построенная сравнительно недавно. Может, лет десять назад, не больше. Примерно в те же годы, когда Афганистан взял курс на укрепление отношений с Москвой.
С нашего местоположения можно было различить крыши двух длинных, одноэтажных бараков, небольшое двухэтажное здание штаба из рыжего кирпича, несколько хозяйственных построек и пара деревянных складов. Наверняка, где-то там должна быть столовая, медчасть, а возможно даже и клуб. Впрочем, не думаю, что здесь много личного состава. Человек на сто, не больше. Все это стандартный набор строений любой воинской части на постоянной дислокации.
В дальней части справа были видны караульные вышки, с установленными там «ведрами» прожекторов. Все это было обнесено оградой из вкопанных в землю бетонных плит, с закрепленными наверху кольцами колючей проволоки. А прямо перед нами раскинулся типичный контрольно-пропускной пункт, представляющий собой помещение дежурного, с решетками на окнах. У входа ДЗОТ, с торчащим оттуда стволом пулемета. Левее, светло-серые двустворчатые ворота с красной звездой, скучающий солдат в каске и с автоматом. На нем даже был бронежилет с разгрузкой, что меня слегка удивило. Чуть в стороне, на высоком флагштоке висел узнаваемый ярко-красный советский флаг, вяло развевающийся на едва заметном ветерке. Имелась даже клумба, только росли там не цветы, а какие-то полусухие сорняки, вроде перекати поля.
А вокруг только холмы и степь. За ними предгорье.
Нет, внешний вид обманчив, не спорю. Дураку ясно, что никто не станет строить современную воинскую часть в полях где-то на границе Советского Союза и Афганистана и при этом вешать на воротах вывеску с огромными буквами «Не сомневайтесь, это секретный учебный центр ГРУ СССР». Быть может внутри все иначе и я сделал поспешные выводы? Но мой опыт военного и развитый навык наблюдения говорил об обратном. К тому же, Ветров уже сам сказал, что разведкой тут и не пахнет! Но вдруг он просто пошутил? Армейский юмор он такой, а у замполитов еще и не смешной. Быть может, прежде чем попасть в учебный центр, нужно какое-то время прослужить здесь? Или же, все это реальная ошибка и на сборном пункте меня засунули не в ту команду?
Дверь КПП открылась, оттуда выбрался слегка полноватый дежурный, в звании лейтенанта. На нем каска, бронежилет и разгрузка.
— Здравия желаю, товарищ майор! — издалека начал он. — Что, молодое пополнение привезли?
— И тебе привет, Лавров! — Ветров протянул ему руку. — Ну да, свежие силы прибыли. Как вы тут, что-то интересное было за время моего отсутствия?
— Все тихо, как в греческом санатории. Старики уже заждались молодых, каждый день спрашивают, когда же первое пополнение ожидается. Сегодня вторая неделя пошла, как последние дембеля убыли.
— Тихо, это хорошо! — кивнул майор. — Нам тут шумихи не нужно. Ладно, запускай их. И доложи в дежурку, что прибыло пополнение.
— Да Семенов и так уже в курсе. Вертушку ждали со вчерашнего дня, а заметили еще на подлете. Только опять со связью перебои, то лучше, то хуже.
— Ну, это как всегда.
Расстроился ли я, осознавав все это? Да, не особо. Зацикливаться на этом, конечно же, не стал. Я везде адаптируюсь, жизнь научила. Позднее, конечно же, нужно разобраться и принять меры, чтобы выяснить, как так получилось и что делать дальше. Качать права и орать, что, мол, меня обманули и я не должен тут находиться, было глупо и абсолютно бессмысленно.
В армии всегда бардак.
И не важно, в Российской, Советской или любой другой. Видимо, на сборном пункте действительно что-то напутали и меня запихнули не в ту команду. А изначально я должен был ехать именно в Таджикскую ССР, куда меня и отобрал капитан Игнатьев.
Отсюда становится понятно, почему Ветров не знал капитана Игнатьева. Но тогда к чему был тот разговор с Амировым? Он ведь четко назвал мне номер команды, правда, сделал это после странного телефонного звонка. Ошибочно назвал мне не ту команду? Нет, это выяснилось бы еще на самом сборном пункте и тогда все переиграли бы на месте. Нет, он не ошибся, ведь он делал записи в личном деле. По чьему-то указанию подделал документы⁈ Хм, я всегда придерживался мнения, что у каждой проблемы есть фамилия. Интересно, обнаружив косяк, меня вернут куда положено или, как говорится, поезд уже ушел⁈
— Громов! Шагом марш на КПП! — скомандовал Ветров. — Какой-то ты сегодня задумчивый!
Честно говоря, несмотря на легкий ветерок, здесь действительно было жарко и душно. Куда жарче, чем дома. Впрочем, к перепаду температур я давно привыкший. Сейчас организм пройдет акклиматизацию и все будет нормально. Конечно, когда вылетаешь из Москвы в минус пятнадцать, а прилетаешь, к примеру, в сухую и жаркую Ливию, где плюс пятьдесят два, невольно удивляешься. Но это только в первый раз, потом просто перестаешь замечать. Тупо переодеваешься в «облегченку» и работаешь. Главное научить организм не хлыстать воду. От сбоя водно-солевого баланса, организм испытывает жесткий стресс, ноги начинают опухать, а из-за трения и неудобной обуви тут же появляются мозоли. Сердце работает на повышенных оборотах, отчего возникает одышка. Человек больше потеет, испытывает упадок сил.
