При этих словах Куртов попытался спрятаться за швабру.
— И чего ты от меня хочешь?
— Ну, сейчас же время сна… — попытался оправдаться растерявшийся Петров. — До двух ночи, время отдыха дневального. Разрешите отбиться?
— Самарин! Блин! — тот хлопнул себя по лбу. — Как я мог забыть, ведь с сегодняшнего дня у нас открывается сезон охоты, а это очень интересное мероприятие! Именно ты станешь первопроходцем! Так, ты на гражданке на охоту ходил?
— Не понял, какую еще охоту? На кого?
— На тигра! — из каптерки раздался дружный ржач. — Видел тигра?
— Никак нет. Ну, то есть видел. Но только в зоопарке.
Снова смех.
— А хочешь, я тебе живого покажу? У нас как раз есть один, ночевать приходит!
— А это как?
Снова смех.
— Пойдем, увидишь. Только оружие свое не забудь!
— Какое еще оружие? — тот совсем запутался, не понимая происходящего. — Мы же еще присягу не приняли, у нас нет оружия! Даже штык ножи и те не дали.
Петров вышел из каптерки, заглянул в спальный кубрик. Прислушался.
— Во, слышишь? Рычит уже!
— Храпит вроде кто-то. — Дима тоже прислушался. Получилось даже забавно.
— На! — заместитель командира взвода решительно взял со свободной кровати плотную подушку и кинул ее Самарину. — Помни мою доброту!
— А зачем мне подушка? — не понял тот.
Я тоже покинул пост дневального и наблюдал за происходящим с интересом, прекрасно понимая, к чему все идет. Открывается сезон охоты, один из самых распространенных приколов старослужащих.
— Ты что, Самарин! Это не подушка, это твое самое лучшее оружие против тигра! Вон, шестую кровать у окна видишь? Слева! Ага, именно там твоя цель!
Тот не шелохнулся, продолжал растерянно стоять с подушкой в руках.
— Чего стоим? — едва сдерживая ухмылку, поинтересовался тот. — Шагом марш на охоту!
Пришлось Димке идти с крупнокалиберным агрегатом к ничего не подозревающей добыче. Та и в самом деле издавала жуткие булькающие звуки биологического характера.
— Ну, Самарин! Бей его! Бей тигра! — младший сержант Петров, близко подходить не стал, контролировал процесс охоты из центрального прохода. В целях безопасности.
— А кто это? — громким шепотом поинтересовался Дима.
— Это тигр! Самарин, на него нужно напасть! Иначе он всю ночь рычать будет! Бей тигра, кому говорю!
Как бодрствующий дневальный, я мог свободно перемешаться по казарме в любом направлении и видел, как рядовой Самарин нанес удар. Сраженный подкалиберной подушкой тигр мгновенно перестал храпеть, тут же отшвырнул тонкий пододеяльник в сторону и вскочил, намереваясь наказать того, кто покусился на его жизнь и сон. Но увидев перед собой перепуганного бойца с подушкой в руках, разозлился еще больше.
— Твою мать, солдат! — яростно заорал он басом. — Какого черта?
Со стороны каптерки донесся смех и восторженный шепот:
— Все, писец Самарину!
— Однозначно!
— Ты охренел, воин⁈ — по стечению обстоятельств, проснувшийся тигр оказался не только человеком, но при этом еще и тем самым прапорщиком, который перед самым отбоем вернулся с птицефермы. Ну, судя по кителю, что висел на соседнем стуле. — Ты кого подушкой ударил?
— Кого? — Димка практически потерял дар речи. Он уже понял, что перед ним кто-то, кого бить подушкой точно не следовало.
— Старшину роты! — рявкнул тот. Картина эпическая — здоровый мужик, весь помятый. Лицо заспанное, глаза злые. А вокруг темнота, только дежурное освещение работает. — Фамилия, воин⁈
— Рядовой Самарин!
— Ну, Самарин! — выдохнул тот. — Ты попал! За мной, шагом марш!
Быстро нацепив ботинки и рывком сорвав со стула свой китель, он двинулся к центральному проходу. Сержанты и ефрейторы, практически бесшумно разбежались во все стороны, словно тараканы. Один спрятался за стойкой с бушлатами, другой в шкаф с огнетушителями, третий под столом. Благо был полумрак.
— А ты чего уставился? — это было адресовано уже мне.
Ответ ему был не нужен — конечная цель была Ленинская комната. После того, как дверь закрылась, еще минут десять оттуда сыпался армейский мат и вопли старшины… Самарин выполз оттуда весь мокрый от пота.
— Чтоб я еще раз на охоту пошел… — пробурчал тот, проходя мимо меня.
Потом, довольный как питон младший сержант Петров, дал им команду отправляться спать. Правда, времени на сон смене оставалось совсем мало.
Мое время отдыха было с часу ночи до пяти утра. Точно так же спал и дежурный. В теории. На деле же, он еще в двенадцать завалился спать.
Времени, учитывая ценность сна, тоже было мало, чтобы выспаться, но достаточно, чтобы солдату не падать с ног. Тем более здоровья во мне сейчас выше крыши. Молодой, здоровый же…
Пока шло время, я тщательно анализировал ситуацию и все больше понимал, что ошибка допущенная на сборном пункте не была случайной. Товарищу Амирову намеренно указали перепутать документы, что он и сделал. Но почему?
Перебрав в голове несколько вариантов, я понял важную и одновременно простую вещь. Это чертов Юрка Коньяков. Видимо позвонил своему влиятельному папаше, тот подсуетился и таким образом серьезно подгадил мне. Вместо того чтобы ехать в учебный центр ГРУ СССР, я оказался здесь, в шараге непонятного предназначения. Нет, не скажу, что тут плохо. Но к чему тратить время зря? Даже не знаю, что должно произойти, чтобы я мог как-то проявить себя и использовать имеющиеся у меня навыки.
В час ночи, быстро разбудив едва успевших заснуть Куртова и Самарина, я передал им смену и лег спать. Дежурный уже вовсю кипел, благо старшина ушел в канцелярию командира да там и остался. Улегся я прямо в форме, как и предписывал устав.
В голове крутилось много мыслей, но разбираться с ними сейчас я не стал. Нужно отдохнуть — впереди еще целый день шваброй махать. Все равно, вопросов много, а ответов пока что взять неоткуда.
Вырубился я быстро. Этому тоже можно научиться — достаточно мысленно убедить свой организм в том, что ему нужен отдых.
Казалось, только глаза закрыл, а тут уже Куртов трясет меня за плечо.
— Макс, подъем! Время!
— Принял! — отозвался и я тут же принял сидячее положение. Встряхнул головой, прогоняя сон.
Я всегда был легкий на подъем. Кому-то нужно время на раскачку, а кому-то и десяти будильников не хватает, чтобы прийти в себя. Быстро сунул ноги в ботинки, поднялся.
Уже рассвело, на часах пять утра. Выйдя из казармы, в самый раз услышать крик петухов, но их тут не было. Вместо этого, из ближайшей рощицы пищала какая-то ерунда.
Скоро подъем, потом завтрак. Возможно, еще будет зарядка. В восемь утра должна была прибыть еще одна самая большая по численности команда, и в итоге количество личного состава роты должна было дойти до семидесяти пяти человек. Само собой рота не полная, так как обычно в подразделении не менее трех взводов по тридцать человек.
Перед завтраком появился капитан Воронин.
— Здравствуйте товарищи солдаты!
— Здравия желаем товарищ капитан! — хором отозвались бойцы. В основном старались старослужащие.
— Уже лучше, но есть над чем работать! — похвалил командир. — Как спалось?
— Хорошо! — ответило несколько десятков глоток.
— Рад это слышать, — сухо ответил он. — Так, на календаре у нас сегодня воскресенье, поэтому будете приводить форму в порядок. Учиться подшиваться, бриться, постригаться и прочее. Сержанты вам помогут, покажут. А после обеда у нас поход в клуб. Будете смотреть кино.
Строй принял это в положительном ключе, затем рота разошлась. День обещал быть интересным. А я, при удобном случае, намеревался заглянуть в строевую часть, чтобы посмотреть свое личное дело и понять, чего же там понаписал Амиров, будь он не ладен.
Так день за днем и потекли армейские будни.
Нас учили заправлять и отбивать кровати специальными деревянными приспособлениями. Вообще, в армии много слов, которые звучат одинаково, а смысл разный. И не каждому гражданскому человеку они будут знакомы. Вот, к примеру, кантик. Это упомянутые выше деревянные приспособления, для отбивания подушек, одеял, ну и еще снежного сугроба. А еще кантик это элемент прически военнослужащего. Заросшая шея — значит, нет кантика! И слой земляной насыпи над канавой у строевого плаца это тоже кантик.
