Самоваров обещал помочь, но пока дальше утренних инструктажей дело не зашло.
Руслана расплакалась от злости: водостойкая тушь выдерживала и не такие испытания.
Успокоившись, Руслана посмотрела в зеркальце, убедилась, что макияж почти в порядке, нужно только подмазать язвочки от радиации заживляющей тоналкой от Vichy. Чтобы поднять себе настроение, Руслана вытащила из нижнего ящика стола антикварную подшивку Космо за двенадцатый год, но насладиться прекрасным ей не удалось – из конференц-зала выскочил взъерошенный и трясущийся Эдик из отдела рекламы.
Вообще Эдик был ничего, симпатичный формал с хорошей фигурой и перспективами, но сегодня его, по всей видимости, отсамоварили. Руки креативщика дрожали, а взгляд был бешеный.
– Кофе. Двадцать чашек, – пробурчал Эдик.
– А фигушки, – улыбнулась Руслана. – Аппарат не работает. И кофе кончился. Могу заказать в старбаксе.
– Перебьются.
– Что, – с сочувствием спросила Руслана, – буянит Арон Исаакович?
– Национальную русскую идею ищет, – подтвердил Эдик.
– Тогда понятно. Его вчера за это Анатолич на ковер вызывал. Это здесь Самоваров – брутальный сталкер, а перед Анатоличем на задних лапках скачет. Сам понимаешь, контракт с японцами… Они нам за нацидею фильтры фукусимовские для Убежища обещали.
Эдик мечтательно улыбнулся, то ли представив себе Самоварова на задних лапках, то ли подумав об Убежище. Облокотился на конторку и спросил:
– Ну почему нами руководят такие, как Самоваров? Ведь мы же – цивилизованные люди, а позволяем всяким сталкерам диктовать нам условия.
Руслана почувствовала родство душ.
– Слушай, – предложила она, – тут на Арбате новый сушки-бар открылся. Может, сходим после работы?
* * *
Эдик открыл краник самовара и нацедил в пиалы горячего ароматного саке.
– Ну, за русскую национальную идею! – произнес он слегка заплетающимся языком.
Чокнулись, выпили. Руслана глупо хихикнула, подхватила сушку палочками, обмакнула в горчицу и хрен и отправила в рот. Эдик по-простому взял сушку пальцами и размочил в саке.
– И чего эти япошки так прицепились к нашей национальной идее? – неразборчиво, с набитым ртом, спросила Руслана.
– Не нашей! – Эдик нацепил сушку на палец и помахал перед носом девушки. – В гробу я видел все идеи этого народа. У них нет идеи. Им бы только жрать и трахаться.
– А я хочу в Убежище. Таунхаус. Солярий. И чтобы больше не работать.
– Убежище. Попробуй туда пробейся, когда такие гниды, как Самоваров, об тебя ноги вытирают.
Руслана скорчила презрительную мину:
– Да не такой уж он большой начальник, этот Самоваров. Вот Анатолич…
– Анатоличу нужна национальная идея для япошек. А где ее взять в этой стране?
– Мне бабушка рассказывала, что до Импульса народ был духовней. Читали книжки. Бабушка говорила, что в книжках – тайна русской души. И тогда русских все остальные народы уважали. И жить было хорошо.
– До Импульса. Кто сейчас эти книжки читает? Вот ты читаешь?
– Пробовала. Скучно.
Выпили еще. Руслана раскраснелась от выпитого, и Эдик почувствовал, что не прочь бы продолжить отдых с секретаршей Самоварова. Отомстить шефу за утреннее унижение. К тому же девчонка симпатичная и вроде бы не дура.
– Хотя, – протянул Эдик, – может, японцы книжки и захавают. Знать бы только, какую им подсунуть?
Руслане понравилось, что Эдик принял ее идею всерьез.
– Бабушка говорила, что был такой писатель… То ли Венгров. То ли Румынов…
Руслана задумалась, а Эдик щелчком подозвал официанта – девушку-бурятку в розовом кимоно – и попросил счет.
– Вот! – обрадовалась Руслана. – Вспомнила! Чехов!
– Что – Чехов?
– Писатель такой был, Чехов. Икона русской духовности. Так бабушка говорила.
– А у тебя есть книжки этого Чехова?
Руслана обрадовалась тому, что побрила утром ноги и надела приличные трусики.
– Не знаю, – скромно сказала она, – но можно в библиотеке бабушки порыться.
Расплачиваясь, Эдик проверил, есть ли в потайном кармашке бумажника дюрекс. Верный дюрекс был на месте.
– Ну поехали. Пороемся.
* * *
– Я в жэжэшке читала, – переводя дыхание, с трудом проговорила Руслана. – Сейчас модная тема есть: секс-фитнес. Надо позы каждые три минуты менять, по таймеру. И частоту фрикций менять каждые двадцать секунд. Двадцать секунд быстро, десять отдыхаем. Тоже по таймеру. Расход калорий больше, и вообще, для здоровья полезней. В следующий раз попробуем.
– Для здоровья полезней… Может, покурим?
Руслана протянула Эдику пачку сигарет.
– А откуда у тебя Davidoff? – удивился Эдик, закуривая и откидываясь на влажную от пота подушку.
– Васька из каргокульта подогнал. Он за мной ухаживает, – промурлыкала Руслана.
– И как? Получается?
– Да ну, ты что, он же неудачник. Лошок. Зачем мне лошок? С лошком в Убежище не пробьешься.
Эдик хмыкнул:
– А со мной, значит, пробьешься?
– Еще не знаю. Ты вроде перспективный, но малоинициативный. Тебе бы решимости чуть побольше.
– А фигли с той решимости? Ну принесу я Самоварову идею. Получу премию в размере месячного оклада… а Самоваров, сука, таунхаус оторвет.
Руслана выбралась из-под одеяла и, бесстыже сверкая голой попкой, подошла к окну и отдернула штору. Руслана прекрасно знала, что ее изящный силуэт на фоне окна не оставит Эдика равнодушным.
Под Триумфальной аркой расположилась компания мутантов: своды давали хоть какую-то защиту от радиоактивного дождя. Девятиэтажка на той стороне проспекта слепо таращилась выбитыми окнами. Рельефы на арке осыпались, ядовитые дожди и ветер изуродовали статуи. Руслана давно привыкла к виду и обычно не обращала на него внимания, но сейчас зацепило.
– Я за таунхаус, – Руслана обернулась к Эдику, – Самоварова отравлю. Мышьяку в старбакс насыплю. Я на всё пойду. А ты?
– И я, – выдержав паузу, ответил Эдик. – Знать бы только, что делать.
Руслана подошла к книжным полкам и, шевеля губами, стала водить пальцем по корешкам.
– Нету, – разочарованно вздохнула она. – Наверное, бабушка на водку сменяла. Или на растопку пошел. В первую зиму после Импульса в Мааскве тяжело было.
– Ты всерьез думаешь, что япошки этого Чехова на фукусимовские фильтры поменяют? – удивился Эдик.
– Ну не на матрешки же! И потом, кто не рискует, тот в Убежище не попадет.
– Тогда, – сказал Эдик, – я, кажется, знаю, где этих книжек – хоть жопой ешь.
* * *
– Вы с какого курса? – прогудела тетка в синем халате. Ее остекленевшие глаза были лишены всякого выражения.
– Книги сдаем. Сдаем книги в библиотеку, – монотонно пробубнила она и двинулась дальше по коридору, шурша ляжками.
Безобразно жирная туша слепо натолкнулась на стену, ощупала ее перетянутыми перстнями (дешевая бижутерия) пальцами-сардельками и побрела мимо Русланы и Эдика, завывая:
– Книги сдаем. Сдаем книги в библиотеку!..
– Бррр! – Руслану передернуло. – Гадость. Как можно так себя запустить?
– Всё дело в Импульсе, – объяснил Эдик, – он же не только по технике долбанул, когда Вспышка на Солнце была, но и по мозгам некоторым. Нейроны закоротило, тетка словила клина, вот и бродит до сих пор.
Руслана подобрала с полу дольчегабанны и переступила через смердящую лужу:
– Ну ладно, там, на атомных электростанциях и химических заводах, электронику вышибло. А здесь-то почему такой срач? И мог бы предупредить, куда меня ведешь.
– А здесь и до Импульса срач был. Это же эмгэу, детка.
Эдик, в отличие от Русланы, к походу в подземелья эмгэу подготовился: надел винтажную химзащиту от военторга и свинцовый гульфик от армани. Гульфик, может, был и лишним, а вот химзащите Руслана завидовала – с потолка капала непонятная гадость.
Чадила карбидная лампа в руках у Эдика – технический коридор не освещался. Трубы, идущие вдоль стен и под потолком, проржавели, оплетка свисала лохмотьями. Под ногами валялась расползшаяся от сырости бумага, изъеденные крысами куски картона. Воняло кисло и затхло, землей, крысиным пометом.
– И что, здесь мы, по-твоему, книги найдем? – съехидничала Руслана.
– Не здесь, дальше. Сразу после Импульса сектанты библиотеку под землю уволокли. – Эдик сверился с картой и махнул рукой: – Вперед.
В коридорах было опасно: бродили тетки в синих халатах, тощие, с горящими глазами, зомби-студенты; белели остовы неудачливых абитуриентов и раздавались из тупиковых ходов пьяные песни завхозов и физруков.
«Как бы мы тут не заблудились», – подумала Руслана. Но Эдик держался уверенно и, похоже, знал куда идти.
Цель их путешествия находилась за массивной бронированной дверью. Там спорили. Эдик оттолкнул Руслану себе за спину и смело приоткрыл дверь.
– …к народу надо быть ближе! – изрек зычный бас. – Из жизни сюжеты черпать!
– Писать должно быть трудно! – возразил ему язвительный баритон. – Легко пишут только жалкие ничтожные личности!
