Выросла в деревне, там скромнее нравы. Знала, что не смогу уйти от мужа, не смогу огорчить своих пожилых родителей. Но это было второстепенным, а главное, самое главное, что я понимала: я старше и не должна ему ломать жизнь, он прослужит еще полтора года и уедет. У Виктора было много работы, нелегкая служба, но изредка мы виделись, о многом говорили. Я с трепетом ждала этих коротких счастливых минут. Вернулся муж с учений и сказал, чтобы я готовилась к новому переводу, собирала вещи, переезжаем на новое место службы. Это судьба, думала я, не позволяет мне делать глупые шаги. Я уехала с детьми к мужу сюда, в город В.
Мы смогли увидеться через три месяца, осенью, когда его перевели служить (о, судьба!) недалеко от нашего местечка. А до этого я пыталась увидеть Виктора, он очень ждал. Но так случилось, он уехал в командировку накануне того дня, когда я приехала. Он оставил для меня письмо: «Моя дорогая. Хорошая…» Всю ночь до утра провела в гостинице. Рядом в ресторане играла музыка, она бередила душу, и чужое веселье усугубляло мое горе: его нет! Я его не увижу, жизнь не имеет смысла. Утром собралась с силами, уехала домой. Снова писали друг другу.
...
Шел июль, и вот наконец я смогла увидеть своего любимого. С собой бороться уже не было сил. Мы обнялись в вестибюле части, где он служил, он гладил меня по голове и говорил: «Ты только ничего не говори, молчи…» И нам казалось, мы в сказочном дворце, где только одна любовь, радость, нежность.
Успокоились, начали говорить спокойно. Виктора отпустили на день, и это время принадлежало нам. Я уехала, и вновь были письма. В январе мы увиделись в местном госпитале. У Вити открылась язва, он долго лечился и был комиссован по болезни. Я часто приезжала в госпиталь под видом старшей сестры, привозила гостинцы, что почитать. ЭТО НЕ БЫЛ ПОШЛЫЙ РОМАН, МЫ ОБА ЛЮБИЛИ ИСКРЕННЕ. Только эта любовь у обоих омрачалась мыслями о скорой разлуке. Виктор писал, что можно любить, не соединяясь в брачный союз, что я не должна забывать о детях! Да это я сама лучше него понимала. Думала, детям нужен родной отец. Виктор так молод, достоин хорошей девушки, должен создать свою семью. Он уволился и уехал домой. Мы очень долго не виделись, а я только и жила короткими весточками от него.
...
Больше не хватало сил терпеть разлуку, семья уже не могла меня остановить, и я в августе приехала в город, где учился Виктор: он восстановился на втором курсе. Он был таким же чутким, заботливым. Прошли незабываемые сутки.
Мой любимый подрабатывал в справочном бюро, служить и учиться тоже нелегко. И вот уже вокзал, где сутки назад он встречал меня, сияющую от счастья! Снова разлука! Я плачу в поезде, который меня от него уносит, от невозможности видеть его, слышать вновь. Тогда мы еще не знали многого. 16 апреля я родила доченьку. Каюсь, написала сразу, а он промолчал. Тогда я, чтобы не мешать ему жить, собралась с духом и, отрывая от сердца дорогие воспоминания, отослала бандеролью почти все письма и фотографии. Умом понимала, что надо вернуть все, не унижаться, а сердце все болело.
И все же я поступила правильно. Душа моя успокоилась.
Марина С, г. Казань
Не отрекаются, любя!
Нельзя без волнения читать исповеди о любви. Сколько разных судеб! Восхищаюсь людьми, сумевшими отстоять свою любовь. Бороться до конца я не сумела, оттого и мучаюсь, но люблю. Моя история многим известна и узнаваема, и я подпишусь чужим именем.
...
Наша любовь греховна и свята. Мы встретились слишком поздно, а я, быть может, слишком рано родилась. Он – мой ученик. Разница – почти в 10 лет.
Я уже шесть лет была замужем. Выходила по любви, встречались более двух лет, и я была уверена, что счастливой и спокойной будет жизнь моя. Но бессмысленные придирки и унижения начались буквально сразу. Сначала терпела и молчала в надежде, что муж увидит свою неправоту, ведь я так старалась создать наше счастье. Потом пошли выпивки, оскорбления, побои и непостижимые унижения. Я молчала, жалела родителей, стеснялась посторонних, скрывала синяки и улыбалась, когда тело все ныло и я с трудом передвигалась. Рос сынишка – надо терпеть. Создавала уют в доме вопреки всему.
Наверное, закономерной была встреча с человеком, способным подарить мне другое отношение. ОН ПОЯВИЛСЯ В МОЕЙ ЖИЗНИ КАК ЯРКАЯ ЗВЕЗДА, ЧТО ОСВЕТИЛА МНЕ ЯРКИМ СВЕТОМ ПУТЬ К ДОБРУ И ЖИЗНИ. Наша любовь родилась не сразу, она росла и крепла день ото дня.
Он влюбился в свою учительницу, мучился и страдал, на уроках не мог поднять глаз, отвечал путано и невнятно, терялся и краснел и конечно же получал свои двойки. Причину я и в мыслях не допускала.
…Окончив школу, он пришел ко мне за советом и помощью. Быть может, это был просто повод, но после этого он получил право заходить, помогал по дому, играл с сыном и мог слушать меня до бесконечности.
Слепое обожание и влюбленность перерастали в дружбу. Он искал во мне не просто любимую женщину. Я заменила ему всех друзей, я стала для него первым и единственным советчиком и судьей, учителем и врачом, матерью и любимой женщиной, божеством и святостью. Душа моя стала оттаивать, и я уже видела в нем частицу себя. Я полюбила этого юного, необыкновенно доброго и умного мальчишку. Но я продолжала жить с мужем. Жизнь моя разделилась: в одной жизни я – покорная, растоптанная исполнительница домашних обязанностей, мать и молчаливо грустная безликая женщина, а в другой я – девчонка, которая познала нежность чистой и возвышенной любви, самая счастливая и безрассудно радостная!
...
В 18 лет мой любимый осмелился предложить мне руку и сердце, но могла ли я, зрелая женщина, пойти на это безрассудство? У него впереди вся жизнь, смогу ли я дать все, чего жадно ждет его юность? Разум взял вверх, и не знала я тогда, что жизнь его на мне завязана навсегда, а впереди нас ждало столько трудностей.
Когда пришел день и от него отвернулись все, его обвинили в поступке, который он не совершал, я одна не верила в его вину. И эта вера спасла его! Справедливость восторжествовала, и мы победили вдвоем. А еще была тяжелая травма и два месяца больницы за 70 километров от дома. Я оставила работу, утром отводила сына в детсад и ехала к нему. Я знала, как я нужна ему сейчас. Умывала, причесывала, кормила из ложечки и получила разрешение не оставлять его, когда состояние было особенно тяжелым.
Тогда я увидела его первые слезы: он боялся стать калекой. Боже мой, таким родным и близким я никогда его не ощущала. О чем мы только не говорили, и вдруг, о радость, я услышала: «Теперь я не уже боюсь никакой операции». И она прошла успешно. Днем я сидела у его постели, а по ночам писала письма, чтобы утром, до моего приезда, ему принесли в палату мои строки поддержки и любви.
...
Через год, вследствие побоев мужа, в больницу попала я. И не было дня среди лютой зимы, чтобы он ни приехал; слезы благодарности застилают мне глаза и сегодня. Строил он свою жизнь для меня, во имя меня. После армии он уехал учиться и работал у мартеновской печи. Выбрал трудную специальность, чтобы содержать нас с ребенком.
У меня семейная жизнь шла все больше вкривь и вкось. Когда же ненависть в моей семье переполнила дом, я поняла, что терпеть дальше нельзя, и подала на развод. Три суда в первый раз и три – во второй закончились ничем. Муж утверждал, что хочет сохранить семью! Нас не развели, я жила у мамы, а когда любимый приехал забрать меня, мои родители просто выставили его. Он не уезжал и ждал, но я не решилась – надо было доработать до конца учебного года. ЧУВСТВО ДОЛГА У МЕНЯ ВСЕГДА БЕРЕТ ВЕРХ, И СЕЙЧАС Я ОЩУЩАЮ ТЯЖЕСТЬ ОТ ЭТОГО ВЕЧНОГО ГРУЗА НА СЕБЕ.
Мужу стало плохо одному. Оказалось, он никогда никому по-настоящему не был нужен. Родители неустанно твердили, что у ребенка должен быть родной отец, что я уже давно должна думать только о ребенке: «Поверь еще раз мужу, он все осознал». Я не поверила, но под давлением родных вернулась в свой дом тюрьму. Я оказалась слишком слабой, но любимый меня понял и простил. Теперь были только нежные письма, бесконечные и теплые, они нас соединяли в одно, возвышая над миром и всем низменным и бессмысленным.
«Я понял, что никогда не смогу от тебя уйти и отречься, даже если понимаю, что это необходимо. Если у меня и будет когда-то своя семья, я уверен, буду искать встреч с тобой. В твоих сетях я накрепко, навсегда! Ты ушла, оставив во мне частицу себя, и вот эта частица ноет во мне и не дает покоя. Что это? Любовь? Ты постоянно со мной, во мне. Я дышу тобой, живу тобой, весь мир вижу твоими глазами. Даже смерть не отнимет тебя у меня, я и тогда буду жить тобой, сравнивать всех с тобой, заведомо зная, что равных тебе нет во всем мире. Если не сложится моя жизнь, то только потому, что ты была не со мной. Если будет у меня жена, то никогда ей не сравниться с тобой, и винить она может тебя только за то, что ты была в моей жизни. Счастье мое в том, что юность моя озарена твоей высокой любовью. Горе мое в том, что после тебя я могу познать только худшее. Мы не можем потерять друг друга. Это было бы неслыханным насилием над самым святым – нашей любовью».
