Голос рассудка не протестовал. Иван чувствовал себя совершенно другим человеком. Все неприятности остались позади!
Автоматика у входа не потребовала от него облачаться в защитный костюм. Рекомендации глобальной системы здравоохранения сводились к необходимости приема антитоксина, – две пилюли услужливо выкатились в неприметный лоток, расположенный подле двери.
Иван проглотил их, вышел в подъезд.
Изменения чувствовались во всем. Заработал лифт. Освещение стало ярким. На этаже он заметил сервов, которые наводили порядок, удаляя со стен грязно-серые разводы.
Острые приступы страха пока не возвращались, и Иван заметно приободрился. Новая жизнь манила. Недавние похождения казались теперь мрачным сном. «А что я вообще хотел ощутить или увидеть, выбираясь из зоны промышленного тумана?» – думал он, списывая недавние страхи на стечение обстоятельств, привычно и легко превращая собственные недостатки в нечто героическое.
На самом деле его психика не могла коренным образом перестроиться за несколько дней, но мир как будто обновили. Иван вышел из подъезда здания, осмотрелся, дыша неглубоко, через нос, как рекомендовали инструкции, постоянно поступающие в кибстек.
Городской уровень находился в стадии незавершенного строительства. Стеклобетонный остов мегаквартала вздымался к облакам, уходил ввысь, а на зыбкой границе, где совсем недавно царили токсичные выбросы, здания зияли пустыми окнами, по этажам, подвывая, гулял ветер.
К подъезду мягко подкатил флайкар службы городского транспорта. Дверь распахнулась. Мягкий голос бортового компьютера пригласил внутрь, вежливо поинтересовался, куда бы господин Стожаров хотел отправиться.
– В город, – неопределенно ответил он, устраиваясь поудобнее.
– Пожалуйста, укажите адрес.
– Выше облаков. А там посмотрим.
Автопилот безропотно проложил маршрут к ближайшей наивысшей точке мегаполиса, предупредил:
– Поездка займет пять часов.
Иван кивнул, глядя в окно. Для него начиналась новая жизнь, и он хотел почувствовать ее вкус, понять, что же это такое – настоящая свобода.
* * *
Этим утром происходило много значительных событий, и одно из них случилось на окраине мегаполиса «Европа», там, где отроги стеклобетонного основания города вгрызались в древний горный хребет.
Промышленный туман клубился низко, лениво тек вдоль безжизненных серых склонов. Тут никто не жил. Горные долины, где некогда процветали фешенебельные горно-лыжные курорты, исчезли – их полностью похоронил под собой мусор[2].
Группа из пяти флайботов с логотипами корпорации «Генезис» появилась над безжизненной местностью, совершила облет, сканируя территории, затем одна из машин пошла на снижение, осуществила посадку, высадила десант.
Фигурки людей в тяжелой сервоприводной экипировке выстроились цепью, начали прочесывать поверхность свалки. Вскоре небольшую площадку, признанную пригодной для посадки многотонных машин, оцепили по периметру.
Промышленный туман клубился низко над головой. Из глубин свалки лениво высачивались ядовитые испарения, тянулись к серому пологу, вливались в него.
Открылся шлюз, звякнул трап. Сухопарый старик спустился по металлическим ступеням, остановился, внимательно осматриваясь. Он не носил скафандра, дышал неглубоко, через нос. Вшитые в его одежду устройства работали надежнее, чем гермоэкипировка, позволяя свободно разгуливать среди источающих яд отвалов.
Пожалуй, лишь несколько человек на Земле имели доступ к подобным технологиям.
Пока исследовательские группы брали пробы токсичных почв, устанавливали оборудование, огораживали некоторые места сигнальными вешками, делали пометки на электронных картах, Ульрих Отто фон Фицджеральд, основатель «Генезиса», прогуливался среди зловония.
Зачем владельцу наиболее могущественной корпорации Земли лично посещать заурядную свалку, каких полно в окрестностях любого мегаполиса? В этом нет никакого смысла, только риск.
Еще один флайбот, на этот раз с логотипом корпорации «Римп-кибертроник», вынырнул из серой мглы и сразу же пошел на посадку.
С шипением отработал шлюз. В овальном проеме люка появилась массивная, закованная в броню фигура охранника, а вслед за ним по трапу спустилась женщина, облаченная в легкий исследовательский скафандр.
– Екатерина Сергеевна, душа моя! – Фицджеральд подал ей руку. – Почему же не воспользовалась моим подарком?
– Здравствуй, Ульрих. Рада тебя видеть. Твой подарок вызвал некоторые сомнения у службы безопасности.
– Не доверяешь? Зря. – Фицджеральд развел руками. – Как видишь, я чувствую себя вполне комфортно.
– Но почему в таком месте? – Катя Римп отстегнула забрало мягкого шлема. Системы скафандра мгновенно создали избыточное давление, нещадно расходуя ресурс, но позволяя ей спокойно дышать и разговаривать.
– Ты просила о личной встрече, но везде есть уши.
– А тут?
– О, здесь мы можем поговорить спокойно, не опасаясь соглядатаев.
– Для этого ты выкупил свалку? – Она удивилась очередной эксцентричной выходке Ульриха.
– Я собираюсь развернуть тут грандиозный проект. Продемонстрировать всему миру, как биотехнологии вдохнут жизнь в мертвые долины, преобразуют отходы в плодородные почвы. Создам оазис жизни, используя в качестве исходного материала токсичную среду.
– Хороший ход. Но вряд ли практичный: Земля мертва, безнадежно.
Давний спор о путях прогресса цивилизации звучал в подтексте фраз. Непримиримая схватка между техносферой и биосферой окончилась гибелью всего живого. Екатерина Римп и Ульрих Фицджеральд олицетворяли две взаимоисключающие точки зрения, что, впрочем, не мешало им поддерживать дружеские отношения.
– Не все проекты преследуют целью получение немедленной прибыли. Ты же прекрасно меня понимаешь? – Ульрих прозрачно намекнул на полученное лично от Кати Римп предложение, которое и являлось поводом для сегодняшней встречи.
– Более чем. – Она передернула плечами, оглядываясь по сторонам. – Все же жутко становится, когда вижу, во что превратилась Земля.
– Согласен, готичненько, – усмехнулся Фицджеральд. – Погоди, через пару лет будешь приезжать сюда отдохнуть.
– Так скоро? Не преувеличиваешь?
– Ничуть. Бактерии справятся с мусором за семь месяцев. Пока малютки трудятся, тут смонтируют периметр атмосферных процессоров. Еще три месяца уйдет на активное преобразование почв и год на развитие экосистемы.
– Генетически модифицированные растения?
– О, это уже в прошлом! – Фицджеральд пренебрежительно махнул рукой. – Теперь слово за биоадаптивными формами жизни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
