стояли бирюзово-белые шатры, в которых смуглокожие женщины танцевали с шарфами, и деревянные браслеты на их запястьях постукивали в такт движению бедер. Старшеклассницы из закрытого клуба «Киванис»[25] предлагали местным ребятишкам раскрасить лица, а их мамы торговали пирожками в пользу ветеранского госпиталя, что находится в центре города. На каждом углу музыканты играли на мандолинах, аккордеонах, стареньких скрипках, ксилофонах, кларнетах и ситарах. Семьи победнее, жившие по ту сторону залива, продавали по никелю[26] котят, цыплят и утят.
Гейб вежливо ждал, пока Вивиан покупала шоколадный трюфель в одном из ларьков. Она не знала, как относиться к его взглядам. К тому, как счастлив он был одним ее присутствием.
– Виви, я давно хотел у тебя кое-что спросить… – начал он.
Вивиан приподняла бровь.
– Виви? Теперь у меня есть кличка?
Он озадаченно улыбнулся.
– Тебе не нравится?
– Меня никто так не называет.
Он изучал ее.
– Может, я называю.
Она рассмеялась и вдруг заметила молодого мужчину, который наблюдал за ней с другой стороны улицы. Вивиан с легкой ностальгией припомнила щелку, когда он улыбался, – так в памяти возникают картинки из любимой детской книжки.
Вивиан поднесла сладкое лакомство ко рту, но вместо терпкого вкуса черного шоколада и кокоса, который она обожала, почувствовала лишь вкус улыбки. Вивиан рассеянно взглянула на Гейба.
– Увидимся…
И ушла, прежде чем он успел ответить.
– Назови то, без чего ты не смогла бы жить. – Джек шагнул на низкий бетонный парапет водохранилища. Его отражение в воде было едва различимым в сравнении с ярким светом луны.
– Ванны. – Вивиан ловко шла рядом с Джеком, туфли болтались на руке. Шершавый бетон холодил ступни.
Джек спрыгнул вниз.
– Мне было бы трудно жить без тебя, – сказал он и посмотрел на Вивиан так, что она сразу осознала серьезность разговора.
– У тебя неплохо получается. – Вивиан сама удивилась, как легко она это произнесла, без всякой горечи на языке. Она знала: чтобы вернуться, Джек должен был уехать. Так всегда бывает.
– Не-а. Понимаешь, ты ведь всегда со мной. – Джек коснулся своей головы. – Здесь. – Он коснулся груди. – И, конечно, здесь.
– Ясно, – прошептала она.
– Замерзла? – Тусклый отблеск света из белого домика упал на его лицо.
Вивиан помотала головой – редкие порывы ветра приятно холодили шею и колыхали венок в волосах.
Зазвучала песня – похоже, в белом домике включили радио. Джек забрал у Вивиан туфли и поставил их на землю. Он взял ее руку в свою, так что кончики пальцев лежали у него на ладони.
– Не забыла, как танго танцуют?
– Помню, – рассмеялась Вивиан.
Они танцевали, а с веток падали листья и ложились на воду, колыхаясь на сверкающем серебром лунном отражении. Джек взглянул на Вивиан сквозь изгиб сплетенных рук.
– Ты даешь мне вести?
– Случалось и более невероятное, – ответила она. Ее поразило, как сильно все изменилось за год, как неуютно она теперь чувствовала себя в его руках – интересно, он чувствует то же самое? Музыка сменилась на медленную джазовую мелодию, и они замерли, а мгновение спустя отстранились друг от друга.
– Мне нужно кое-что тебе сказать, – заговорил Джек, пока Вивиан искала туфли.
– Что именно?
Для равновесия Вивиан оперлась на его плечо. Надела одну туфлю, потом вторую. Он поддерживал ее за талию, но как-то робко. От тепла, излучаемого его ладонью, у нее по спине побежали мурашки.
Вивиан положила подбородок ему на плечо.
– Думаю, что выдержу, – сказала она ему на ухо, надеясь, что это не прозвучало нескромно.
– Я встретил другую.
Листья с деревьев упали на черную гладь воды.
Вивиан так и осталась стоять, с глупым видом держа подбородок на плече у Джека. Музыка смолкла. Луны на небе больше не было видно. В белом домике легли спать, забрав в постель теплое сияние. Джек убрал руку с талии Вивиан, а она никак не могла понять, куда подевалась луна?
Джек спросил, не желает ли она познакомиться с той, другой, и Вивиан, рассеянно кивнув, пошла за Джеком прочь от водохранилища прямо в гущу праздника, туда, где стояла девушка, которая нервно наматывала на палец прядь медно-рыжих волос. На безымянном пальце левой руки было тонкое золотое колечко с крошечным бриллиантом, который заметишь, если только сверкнет в луче света.
Вивиан смотрела, как девушка взяла Джека за ладонь и ее рука коснулась руки Джека, и Вивиан пронзила мысль о том, что эта девушка, эта Лора Лавлорн – именно такое, как это ни ужасно, у нее было имя – купила в тот год Джеку подарок на день рождения; что покупала она ему и другие подарки – разные безделушки из поездок во время каникул, подарки, которыми влюбленные обмениваются на годовщины, мелкие знаки любви без всякого повода. Вивиан представляла, как Лора Лавлорн ходит по универмагам и специализированным магазинам, возможно, с подружкой или даже двумя – будущими свидетельницами на их свадьбе. Вивиан представляла мгновение, когда Лора находит то, что нужно, то, что ее Джек – а он теперь был не Джек Вивиан, а Джек Лоры Лавлорн – оценит и бережно сохранит. Вивиан чувствовала, с каким удовольствием Лора выбирала будущему мужу идеальный подарок, потому что очень хорошо его знала. Представляя все это, Вивиан внезапно ощутила желание бежать, бежать, скажем, до самой Топики, штат Канзас, где можно будет сбросить с себя старую жизнь и найти тихое пристанище, устроившись официанткой в придорожную забегаловку. Или что-то в этом роде.
И она побежала.
Мимо ларьков с pannekaken, krumkake и fattigmann и переваренными початками желтой кукурузы. Мимо зыбких бирюзово-белых шатров, мимо невзрачных старшеклассниц из закрытого клуба и их мам, торгующих пережаренными пирожками для ветеранского госпиталя, что находится в центре города. Мимо пьяных музыкантов, мимо коробок с блохастыми котятами, мимо окаянных сполохов на школьной парковке.
Она бежала, пока перед глазами все не смешалось в пятна голубого и черного, в мешанину отражений в воде и медно-рыжих волос. Она бежала, пока не добралась до сада матери за их домом и там не обнаружила, что Джек все время бежал за ней по пятам.
Теперь он стоял, тяжело дыша и держась руками за колени.
– Все должно было быть не так, – тихо сказала Вивиан. – Ты должен был вернуться ко мне. А не вернуться с кем-то другим.
Джек отвел взгляд и сощурился, глядя на яркий свет уличного фонаря. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, подбирая слова.
– Она хорошая. Она тебе понравится…
Вивиан выпрямилась и, отвернувшись, стала смотреть на льющийся из окна дома свет.
– Считаю до десяти – уходи, – сказала она. – Un, deux.
Он шагнул к ней. Его дыхание касалось ее затылка.
– Trois, quatre, cinq. – Она закусила губу.
– Six, sept, huit. – Джек поцеловал ее в шею, и она закрыла глаза.
– Neuf, dix. – По-французски Вивиан считала только до десяти. Она разрешила себе десять слезинок, по одной на
