Атаки нашего правого соседа севернее города Валга оказались тоже не очень успешными.
Зато 43-я армия 1-го Прибалтийского фронта с частью сил 4-й ударной к концу 14 сентября овладела первой, а на узком участке севернее Бауски и второй полосой вражеской обороны.
Наступление наших левых соседей успешно продолжалось и в последующие дни. За трое суток они расширили прорыв до 80 километров. Передовые части 43-й армии уже вели бои в 25 километрах юго-восточнее Риги. 15 и 16 сентября наши войска продолжали атаковать противника на прежних участках. Продвигались очень медленно. За три дня дошли только до третьей позиции первой полосы и лишь на отдельных участках преодолели ее.
Меня охватили раздумья: почему операция началась так неудачно? Ведь, кажется, все было учтено до мелочей.
Я склонялся к тому, что противник разгадал наш замысел и многое успел предусмотреть. Некоторый свет на это пролили показания пленного офицера. Как сейчас, помню его. Это был высокий, необыкновенно худой молодой человек. Френч на нем болтался, как на манекене.
Он рассказал:
- Ваши орудия били на небольшую глубину. Поэтому, как только начиналась артиллерийская подготовка, мы по ходам сообщения отводили свою пехоту в тыл, и вы стреляли по пустым окопам...
Да, он прав. Этот недостаток у нас был... Не хватало снарядов.
Мало было также танков и самоходных орудий непосредственной поддержки пехоты. Сказывалось и то, что мы не проявили должной гибкости, изобретательности. Удары наносили все время в одни и те же места, стремясь прорваться именно там, где было намечено. А ведь, наверное, можно было придумать какой-нибудь обходный маневр. Но предложить изменения в принятый план наступления никто не решался: . он был разработан Ставкой и утвержден Сталиным. А это означало, что никакие доводы не будут приняты во внимание. Верховный Главнокомандующий не терпел пересмотра документов, выходивших из Ставки.
Должен признаться, что тогда и я не решился по ставить вопрос об изменении плана наступления не только перед начальником Генерального штаба, но и перед Андреем Ивановичем Еременко, хотя и я и мой заместитель генерал-майор С. И. Тетешкин были убеждены, что главный удар нам лучше было бы наносить несколько южнее. И не центром, а левым крылом фронта.
Но вот 17 сентября произошли события, которые существенно поправили наше положение. В этот день 22-я и 3-я ударная армии совместно с 5-м танковым корпусом прорвали оборонительный рубеж противника между поселком Эргли и городом Плявиняс, про двинувшись вперед на 20 километров.
На главном же направлении войска продолжали топтаться на месте. Однако общая обстановка в Прибалтике для противника была тяжелой. Как нам стало известно позже, командующий группой армии "Север" генерал Шернер на второй день нашего наступления доносил в свою ставку:
"На ряде участков противник значительно вклинился в расположение наших войск (особенно у Бауски), что таит опасность прорыва на Ригу. Я больше не могу говорить об организованной обороне... Настоятельно прошу высшее командование сегодня отдать приказ о проведении операции "Асгер"{1}.
Просьба Шернера была удовлетворена. Первой выводилась оперативная группа "Нарва", находившаяся в Эстонии, за ней 18-я армия, а 16-я оборонялась на южных подступах к Риге.
В эти дни наша разведка доносила, что из Эстонии в Ригу начали прибывать войска на грузовиках, по железной дороге, на судах... Немецкие соединения и части скапливались в окрестностях латвийской столицы.
Чтобы ликвидировать угрозу Риге с юга, немецкое командование решило нанести два контрудара: первый - силами 3-й танковой армии в направлении Елгава, второй - двумя танковыми и четырьмя пехотными дивизиями из района Балдоне по наступающей нашей 43-й армии.
C 17 сентября на этих участках начались особенно ожесточенные бои. Некоторые позиции переходили из рук в руки по нескольку раз. К гитлеровцам подходили все новые подкрепления. Часть сил немцы перебросили туда с нашего фронта.
* * *
Мне позвонил генерал армии А. И. Антонов:
- Противник перед вами ослаблен. Спешите воспользоваться этим.
Он был прав. Момент для нас был благоприятный.
В ночь на 18 сентября полковник Маслов и я еще раз внимательно просмотрели разведданные, по свежим авиаснимкам уточнили начертание оборонительного рубежа "Сигулда". Иосиф Вильман донес, что его уже заняли вторые эшелоны, а скоро подойдут и остальные.
Группа лейтенанта Н. Я. Жирова захватила двух офицеров и несколько солдат из вражеской саперной части. Они подробно рассказали об укреплениях, прикрывающих Ригу с востока, сообщили, что работы на рижском обводе ведутся и сейчас. На них привлечено население из пригородов столицы.
О передвижении двух танковых и одной пехотной дивизии из-под Риги на юг к Балдоне мы узнали от группы лейтенанта П. Я. Чупрова.
Сам Павел Яковлевич Чупров погиб. 8 сентября он вместе с четырьмя разведчиками возвращался с задания. В лесу западнее Риги налетел на засаду. 50 гитлеровцев начали окружать пятерых советских воинов. Завязалась перестрелка. Вскоре Чупров был ранен. Потеряв способность передвигаться, он принял огонь на себя, а остальным с добытыми сведениями приказал отходить. Чупров отбивался до последнего, а когда кончились патроны и гранаты, застрелился.
Теперь группу возглавлял его заместитель Александр Алексеевич Гордеев.
Много донесений в эти дни поступило от наших товарищей, находившихся в самой Риге. Они докладывали о передвижении резервов, о паническом настроении латышской буржуазии и местных фашистских элементов, о том, что из Рижского порта в Гер манию уходят караваны судов, груженные оборудованием, скотом и зерном, и что специальные команды минируют заводы, электростанции и железнодорожные мосты.
Работавшая официанткой в столовой городской комендатуры Эльза подтвердила, что оперативная группа "Нарва" направляется на юг.
* * *
Наконец из Ставки пришло официальное разрешение на перегруппировку. Правда, с оговоркой: "В процессе наступления".
Мне думается, если бы Генштаб дал согласие на это несколько раньше, то результаты пятидневных боев были бы куда ощутимее.
Основные силы фронта командующий стал сосредоточивать к северу от железной дороги Эргли - Рига. Это было разумно. В узкой полосе собранные в кулак артиллерия и авиация могли подавить огневые средства противника во всей глубине его обороны. Танки и самоходные орудия также были в состоянии эффективно поддержать пехоту.
Во второй половине дня я переехал на фронтовой НП, оборудованный в лесу севернее Эргли, а Еременко с группой офицеров отправился в войска. Мы уезжали, чтобы лично руководить боем. Но если говорить откровенно, то были и другие соображения: там нас меньше будут беспокоить сверху. Передвижка войск продолжалась три дня. На глав ном направлении за стрелковыми соединениями мы сосредоточили 5-й танковый корпус и всю фронтовую артиллерию. Командующий 15-й воздушной армией генерал Н. Ф. Науменко перебазировал авиацию на передовые аэродромы. Вечером 21 сентября в мой блиндаж зашли В. Н. Богаткин и А. П. Пигурнов. Оба грустные. Потери большие, особенно среди коммунистов и комсомольцев. И это понятно. В бою может быть только одно партийное или комсомольское поручение: быть первым в атаке, вести за собой других.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
