Рассказчик с минуту помолчал, потом продолжил:
- Коледа вместе с радисткой Женей жил в Риге на улице Катерин-Дамба, в квартире Виктора Юльевича Сметаны... Изредка заходил туда и я... передавал телеграммы... После ареста Коледы я заскочил к Жене, чтобы сообщить ей о необходимости срочно сменить место жительства. В это время в комнату вбежал перепуганный хозяин и показал на окно. Я взглянул и обмер: к дому подходили гестаповцы. Выходить из квартиры было уже поздно. Решили спрятаться. Женя залезла в большой сундук, стоявший в прихожей, а я - в гардероб.
Гестаповцы ворвались в квартиру, начали обыск... Я услышал возглас: "Вот она!" Тотчас же один за другим раздались два выстрела. Кто-то сердито крикнул: "Не стрелять, брать живой!" Послышалась возня. Потом наступила тишина. Когда фашисты ушли, я вылез из гардероба, потихоньку выбрался из квартиры и скрылся...
Об этом случае мы сообщили во все наши группы, находившиеся во вражеском тылу.
* * *
Войска 2-го Прибалтийского фронта подошли к Видземской возвышенности. Обращенные к нам крутые склоны ее, достигавшие иногда трехсотметровой высоты, были очень удобны для обороны. Текущие в низинах между холмами ручейки, речушки, серебристо поблескивающие озера ограничивали возможности маневра. Немцы умело использовали характер местности. Отрыли окопы и траншеи, соорудили доты и дзоты, расположили на всех командных точках бронеколпаки, заминировали подступы к своему переднему краю.
Хорошо еще, что к этому времени установилась сухая солнечная погода, которая в Прибалтике держится в сентябре иногда подолгу. К полудню солнце светило совсем по-летнему: весело и щедро.
Дороги окончательно просохли, и соединения спешили этим воспользоваться. Подтягивалось все - отставшие подразделения, боеприпасы, горючее, продовольствие. С заводов перебрасывались машины, пушки...
Ко мне зашел генерал-лейтенант П. И. Ничков, командующий артиллерией фронта. Он грузно опустился на стул, вынул тяжелый портсигар с барельефом орудия на крышке, закурил и начал:
- Как же быть, Леонид Михайлович?
- О чем это вы?
- О снарядах, конечно.
Я тяжело вздохнул. И без Ничкова знал, что с этим у нас пока туговато. Даже на артподготовку первого дня наступления планировалось лишь три четверти боекомплекта.
- Звонили в Москву, просили... Говорят, что наш фронт не на главном направлении...
Ничков не сдавался:
- А может, еще попробовать, а? В дверь не стукнешь - не откроется. Глядишь, и получится что-нибудь...
Я обещал Ничкову заняться этим. В тот же вечер поговорил с членом Военного совета Н. В. Богаткиным. Но все попытки его и Еременко выхлопотать у Ставки хоть немного боеприпасов дополнительно ничего не дали.
- А как обеспечены соседи, - спросил Богаткин,- и почему на сей раз у нас такие скудные сведения о них?
Это было действительно так. Раньше, готовясь к межфронтовым операциям, мы обычно устраивали встречи, обменивались соображениями, договаривались о совместных действиях. Обычно на них присутствовали начальники штабов, члены Военных советов и командующие артиллерией. Иногда представители Ставки проводили нечто вроде совещаний с участием командующих фронтами.
На этот раз ничего подобного не было. Правда, недавно мне удалось переговорить по телефону с генералом армии И. X. Баграмяном. Я рассказал ему о нашей подготовке к операции и спросил, почему он нацеливает на Ригу только одну армию.
- Мы сейчас растянулись от Даугавы до Немана, - ответил Баграмян, - причем не по прямой линии, а в виде дуги. Так что выделить больше сил пока нет возможности.
Из дальнейшей беседы с Иваном Христофоровичем я узнал, что на рижском направлении будет действовать 43-я армия, которой командует генерал-полковник А. П. Белобородов. Она усилена 3-м гвардейским механизированным корпусом.
- А как у вас с боеприпасами? - поинтересовался я.
- Скупится Ставка, скупится...
По всему видно было - наступать придется с тем, что имелось на складах.
* * *
В последние две недели политорганы большое внимание уделили распропагандированию солдат противника.
По ночам через мощные репродукторы, установленные на переднем крае, и с самолетов велись передачи на немецком языке. На неприятельские позиции сбрасывалось огромное количество листовок. Делалось это с таким размахом, что я даже подумал, не насторожится ли враг, не учует ли преждевременно опасности. Своими мыслями поделился с генералами В. Н. Богаткиным и А. П. Пигурновым.
Богаткин возразил:
- А разве для немецкого командования наши намерения являются секретом? Не допускает же оно, что мы дальше не пойдем? Ну а вот когда и где ударим - этого от нас враг не узнает.
Пигурнов поддержал Богаткина и напомнил мне, сколько уже пришло к нам немцев с листовками-пропусками...
- Афанасий Петрович, да я же в принципе не против, - заверил я Пигурнова. - Я только за то, чтобы участки для особо интенсивных передач выбирать совместно.
На том и договорились.
12 сентября состоялось еще одно расширенное заседание Военного совета фронта. Подводились итоги подготовки операции.
Генерал армии Еременко сообщил, что наступление начнется в 10 часов утра 14 сентября. Наземные войска должны занять исходное положение в течение двух ночей: на 13 и на 14 сентября.
Однако уже 13 сентября утром на правом фланге начались боевые действия. Получилось это так.
В ночь на 13 сентября в расположении гитлеровцев вспыхнули пожары, послышались взрывы. Разведчики доложили, что противник начал отход. Соединения 10-й гвардейской армии немедленно перешли в наступление и в течение суток продвинулись местами на 10-12 километров, освободив свыше 150 населенных пунктов.
Мы не сомневались, что немцы отведут свои войска из района Гулбене за оборонительный рубеж "Цесис" для того, чтобы сократить линию фронта. Но то, что они начали это делать за день до нашего наступления, заставило нас призадуматься. Видимо, гитлеровцы все-таки кое-что разнюхали. Однако мы никаких изменений в наши планы не внесли и, как показали последующие события, допустили просчет.
2
Утром 14 сентября двинулся вперед весь наш фронт. После часовой артиллерийской подготовки стрелковые дивизии пошли в атаку. Главный у дар наносили 10-я гвардейская, 42-я и 3-я ударная армии в направлении Риги. Ближайшей задачей фронта был выход на рубеж Нитауре - Мадлиена - Скривери. Неприятель оказал упорное сопротивление. 7-й и 19-й гвардейские стрелковые корпуса к концу дня сумели захватить лишь две траншеи, вклинившись во вражескую оборону на 2-3 километра.
Атаки нашего правого соседа севернее города Валга оказались тоже не очень успешными.
Зато 43-я армия 1-го Прибалтийского фронта с частью сил 4-й ударной к концу 14 сентября овладела первой, а на узком участке севернее Бауски и второй полосой вражеской обороны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
