- Возить с собой баню в фронтовых условиях, занимать под нее грузовик недопустимо! - сказал он нам с Богаткиным.
Вскоре после этого наше сооружение исчезло, и мы не смогли найти его следов.
Богаткин, принципиальный, когда речь шла о серьезных вещах, не стал заводить разговор с Еременко по пустякам. И вот уже больше двух недель, как мы без своих "Сандунов".
...Наутро мы с Пигурновым направились в армейские госпитали, расположенные поблизости. Мне выпало побывать у наших гвардейцев, обойти палаты. Я вручил отличившимся награды, рассказал, как обстоят дела на фронте, как сражаются их однополчане. Побеседовав с больными и врачами, я убедился, что предположение командующего, будто многие солдаты слишком долго залеживаются в госпиталях, не подтвердилось. Наоборот, многие, кому полагалось еще лечиться, просились на фронт. Одни хотели вернуться обязательно в свою родную панфиловскую дивизию, другие - в полк имени Матросова. Сибиряки просили, чтобы их после выписки направили непременно в 19-й гвардейский стрелковый корпус.
После обследования других госпиталей я вернулся в штаб фронта и доложил А. И. Еременко о результатах поездки.
- Да, не густо, - задумчиво проговорил он. - Надо еще почистить тылы. А того полковника... ну, командира запасного... пошлите командовать батальоном на передовую...
- Но у него был полк.
- Ничего, покажет себя - повысим...
И надо сказать, полковник воевал исправно. Потому я и не хочу сейчас называть его фамилию.
Спустя день или два мне снова пришлось выехать в войска. На этот раз в 10-ю гвардейскую армию. И вот по какому поводу. До командования фронта дошли слухи, что генерал-полковник М. И. Казаков стал лично командовать солдатами.
"Что за чертовщина, - недоумевал я. - Может быть, ему надоело выслушивать упреки, что армия медленно продвигается, и он решил последовать при меру Льва Михайловича Доватора?"
Не мешкая, подался на НП Казакова. Там застал только начальника штаба армии генерал-майора Н. П. Сидельникова. Он подтвердил:
- Да, было... Пришлось Михаилу Ильичу по-пластунски... под огнем... Я попросил Николая Павловича подробнее рассказать, как это произошло. И вот что услышал.
Вчера командарм был в одном из полков и наблюдал за боем. Подразделения пошли в атаку хорошо. Но через некоторое время одно из них вдруг ни с того ни с сего залегло и начало окапываться. Казаков всполошился :
- В чем дело?
Пока находящиеся рядом с ним офицеры недоумевали, Михаил Ильич выскочил из траншеи и, не обращая внимания на посвист пуль и отчаянный протест своего адъютанта, пополз к распластавшимся на земле бойцам. Передвигался Казаков проворно и вскоре был уже среди гвардейцев. Глазами отыскал командира, подозвал. Им оказался молоденький старшина с по черневшим от солнца и пыли лицом. Он испуганно заморгал, узнав в грузном усатом и тяжело дышавшем человеке командующего армией.
- Почему остановились? - сердито спросил Казаков старшину.
- Чтобы огнем поддержать соседей, - не уверенно доложил тот, - потом, значит, сами пойдем, а они нас при кроют...
Казаков понял, что перед ним совсем еще неопытный командир. Он приказал ему немедленно поднять роту и до гнать ушедший вперед батальон.
- Вот, собственно, и все, - закончил Сидельников.
В это время на наблюдательный пункт прибыл Михаил Ильич, усталый и раздраженный. Дав ему не много отойти, я заговорил о том, что зря он так опрометчиво поступает. Казаков энергично крутнул темный ус.
- Неужели вы там думаете, что мне страсть как охота под пули себя подставлять? Просто я хочу в конце концов выяснить, почему у нас не все ладно. И не через посредников, а сам. Сказал ли вам Сидельников, что в той самой роте, которая чуть было не подвела часть, я обнаружил спящих? Да, кругом треск, грохот, а некоторые из солдат как только плюхнулись на землю, так сразу и уснули. Полк-то дерется уже двое суток без передышки. Какой же у них может быть наступательный порыв, если они как сонные мухи?
Это сообщение Михаила Ильича меня удивило. Я знал, что у него все части отдыхали строго по графику. Казаков, как правило, умудрялся держать во втором эшелоне от одной трети до половины всех сил. Это давало войскам возможность привести себя в порядок, передохнуть. Я не раз советовал другим командармам перенять опыт Михаила Ильича.
- К сожалению, - нахмурив густые брови, сказал Казаков, - сейчас и у нас не везде придерживаются расписания... Есть такие. Но я их все-таки заставлю...
Он тут же отдал распоряжение, как только потемнеет, сменить измотанные части свежими.
- Завтра у нас дела должны пойти лучше, - пообещал он мне.
- Надо, надо, - ответил я. - Завтра вас будет поддерживать почти вся фронтовая авиация. А если армия добьется успеха, то в ее полосе введем и танковый корпус...
* * *
22 сентября после перестановки сил наша ударная группировка протаранила оборонительную полосу "Цесис" и с ходу форсировала реку Огре. 56-й понтонный батальон, которым командовал майор К. А. Конош, под сильным огнем быстро навел мост.
С каждым часом войска расширяли прорыв. Южнее Эргли, на правом фланге 22-й армии, оборону противника прорвал 130-й латышский корпус. За день брешь достигла уже 100 километров.
На другие сутки 24-я танковая бригада 5-го танкового корпуса под командованием подполковника В. А. Пузырева из района Эргли пробилась к станции Таурупе. А еще раньше 188-й бомбардировочный авиаполк майора А. А. Вдовина разбомбил эшелон, вышедший из Таурупе в сторону Риги. Пути были разрушены и загромождены битыми вагонами.
Из-за этого противник не смог угнать два состава с боевой техникой и военным имуществом. В район станции Таурупе гитлеровцы выбросили пехотный полк с противотанковым дивизионом и дивизионом штурмовых орудий. Там же находились их охранные и железнодорожные батальоны. Они прикрывали поезда и пытались восстановить дорогу. С ним в течение суток вела ожесточенные бои одна из наших танковых бригад. Фашисты были разгромлены. Остатки их с наступлением темноты скрылись в лесах. Победа была добыта дорогой ценой. Танкисты потеряли немало своих боевых друзей. На поле брани пали командиры подразделений лейтенанты А. А. Горюнов, И. М. Косолобов, Д. Д. Литвих, командиры машин сержанты П. Н. Кузьмин, М. Д. Белицкий, И. Б. Разделовский, Н. В. Иванов, А. К. Бабин.
23, 24 и 25 сентября три армии фронта продолжали продвигаться к Риге. В центре темп был невысокий: 5-7 километров в сутки, на флангах - по 6-12. За это время они прорвали два промежуточных оборонительных рубежа.
Неприятель отходил перекатами. Пока одни его части удерживали занимаемые позиции, отошедшие в тыл оборудовали новые. И каждый раз нам приходилось снова пробивать вражескую оборону. И без того скудные запасы снарядов таяли на глазах. Армии вынуждены были взламывать укрепления на узких участках - шириной 3-5 километров. Дивизии проделывали еще меньшие щели, и в них тотчас вводили вторые эшелоны. Они-то уже и расширяли фронт прорыва. В последние сутки бои велись и днем и ночью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
