— Но почему? — в один голос воскликнули Алисия и Роберт.
— Детеныш еще слишком мал, и у мамаши очень силен материнский инстинкт. Она может решить, что малышу угрожает опасность. Как-то летом я проработал целый сезон в дельфинарии и знаю, что говорю. — Алекс немного подумал. — Хотя можно попробовать. Но поступим так: в воду, на разведку, сначала полезу я, а потом по моей команде Алисия. Роберт будет снимать.
Он осторожно спустился по лестнице в воду и оказался в пяти ярдах от дельфинов. Движения его были очень медленные и странные. Алекс не плыл в обычном понимании этого слова, а, вытянувшись, извивался всем туловищем, одновременно, как веретено, поворачиваясь вокруг своей оси.
Мать пристроилась к детенышу поближе, а отец подплыл к Алексу и — все замерли от удивления — стал повторять его движения.
Тогда Алекс осторожно повел рукой, и Алисия, так же медленно, как он, и бесшумно вошла в воду. Роберт вскинул на плечо камеру и приготовился снимать. Все, кроме капитана за штурвалом, сгрудились у правого борта.
Алисия тем временем пыталась повторять причудливые движения Алекса. Эти упражнения заинтересовали дельфиниху — она с детенышем подплыла к Алисии настолько близко, что та испугалась, закрыла глаза, перестала двигаться и начала медленно погружаться под воду. Камера в руках Роберта дрогнула, но Алекс сделал успокаивающий жест, и он продолжил снимать дальше.
Дельфиниха вдруг подплыла под Алисию и подтолкнула ее вверх — так же, как своего малыша до этого. Девушка открыла глаза, огляделась вокруг… и на ее лице появилась улыбка — близко-близко рядом с ней плыл дельфиненок.
Совместное купание Алисии и трех дельфинов продолжалось немногим меньше часа. Алекс уже давно был на борту. В свитере и в матросских штанах, с камерой в руках, он был самым счастливым на яхте.
Когда Алисия наконец выбралась на палубу, оператор увлеченно вспоминал волнующие эпизоды съемок — так, как бойцы вспоминают удачные маневры прошедшего боя. Боже, ну какой же он мошенник?! — подумала девушка, глядя на эту детскую радость.
— Должны неплохо получиться кадры, на которых матросы ставят генакер, он расправляется, и яхта сильно кренится вправо, когда капитан «ловит ветер»… А когда я залез с камерой по веревочной лестнице на стаксель, открылась впечатляющая картина. Если получится, это будет что-то потрясающее! Три плоскости под углом тридцать градусов к горизонту: одну занимает узкая полоска неба, другая — море с «танцующими» в воде Алисией и детенышем — помните, как мать ловко подкинула его Алисии, словно приходящей няньке? — и наконец ярко-синий кусок паруса.
Роберт стоял в стороне, он не нуждался в напоминаниях, поскольку эта картина, словно наяву, стояли у него перед глазами. Он зажмурился, и краски — бледно-голубой цвет неба, опалово-серая спина и белое брюшко детеныша, черно-рыжая Алисия и ярко-зеленый значок эмблемы среди синевы паруса — пустились в пляс, как в веселом калейдоскопе из далекого детства.
6
Дельфины сопровождали яхту почти до самой бухты. И в десяти милях от нее, сделав плавный полукруг, ушли в океан.
Заметно погрустневшие команда и гости стояли на палубе и махали им вслед. У Алисии защипало в носу. Больше в моей жизни никогда не будет такого дня, со вздохом сожаления подумала она.
Опытный капитан, верно оценив обстановку, предложил спуститься в кают-компанию. Все с радостью подчинились. Там на столе стояли бутылка шерри и тарелка с бисквитами, кок заваривал чай.
Уже через пять минут Алекс рассказывал соленый анекдот из морской жизни, мужчины хохотали, а Алисия смущенно улыбалась. У нее раскраснелись щеки, высохшие волосы распушились и золотистым нимбом окружали голову.
Роберт украдкой посматривал на нее и вздыхал. Он думал о том, что сегодня его отношение к этой девушке вступило в новую фазу. До поездки в Нашвилл оно определялось одним словом — желание. Он безумно желал ее, она была средоточием его неотступных сексуальных фантазий. Здесь, подчинившись выработанному для себя кодексу чести, он усилием воли попытался вытеснить навязчивые мысли на периферию сознания. Сегодняшний день вернул их обратно, но совершенно в ином виде.
Да, он хотел ее, но это было не грубое вожделение завоевателя, а нежная истома. Роберт хотел взять Алисию на руки, прижать к груди и, осыпая робкими ласками, покачивать в объятиях.
Ну-ну, старик, ты что-то совсем расклеился, осадил он себя. Лучше послушай, что там рассказывает Алекс.
— И тогда я подумал: ну, парень, ты влип. На борту окажется рыхлая тетка, возомнившая себя королевой. Придется попотеть, придумывая выигрышные для нее ракурсы. Но чего не сделаешь, чтобы заработать хорошие деньги?
Ого, он хватил уже не один стаканчик шерри, усмехнулся Роберт.
— А когда это ты подумал такое? — с невинным видом поинтересовался он.
— Да когда дядя Эндрю отправил меня к вам на яхту. Тебе, говорит, нужно хорошенько постараться — это моя личная просьба, понимаешь?
— Кто такой дядя Эндрю?
— Как кто? Быть в нашвиллской марине и не знать, кто такой дядя Эндрю! Хотя всем он больше известен как Боцман.
— Да… кажется, я что-то слышал о нем.
— Слышал, — обиженным тоном передразнил Алекс. — Его нужно видеть!
— Это тот толстяк в экстравагантных одеждах? — осторожно спросил Роберт.
Алисия так и подалась вперед. По существу, Роберт приступил к допросу: он хочет выудить полезную для расследования информацию.
— Он не всегда был толстяком. Я помню его еще стройным денди. Но одеваться он любил всегда — это верно.
— Трудно представить его в нормальных человеческих габаритах. — Роберт продолжал разматывать клубок разговора.
— Когда он приехал в наши края и поселился в доме родителей, я еще пешком под стол ходил. Но где-то завалялась его фотография тех времен — тощий юноша в джинсах и в неимоверной шляпе. Он уже тогда хорошо разбирался в яхтах и совершенствовался, работая с моим отцом. Это очень добрый, но слабый человек. У него в голове постоянно роятся какие-то проекты, неосуществимые в принципе. Его любят использовать в своих целях недостойные люди. Сейчас около него постоянно крутится Эрик Шлоссман.
— И что, все его проекты терпели крах?
Алекс вдруг ощетинился. Выражение его лица стало неприязненным.
— Послушайте, что это вы все выспрашиваете? Вот так же один парень ходил вокруг и приставал с разными вопросами, а потом Боцмана едва не засадили в тюрягу.
— Он не похож на человека, попавшего под суд.
— До этого дело, слава Богу, не дошло.
Алекс замолчал. Он прихлебывал чай и жевал бисквиты. Роберт понял, что в разговоре дошел до черты, переступать которую не стоит. Дальнейшая беседа была бы возможна только в кабинете следователя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
