– Не знаю, – повела плечиком дама, – наверное, это от одиночества.
– Неужели такая очаровательная леди не может найти себе пару? Простите, но мне трудно в это поверить.
Чёрт его знает, зачем вместо того, чтобы завести речь о наркотиках, я принялся расточать комплименты. Вероятно, сработал старый холостяцкий рефлекс: распевать дифирамбы первой подвернувшейся юбке. Даму моя речь привела в состояние восторга, она подвинулась ближе и положила перепончатую лапку мне на коленку.
Намёк казался более чем прозрачным, и, будь на месте пеналки девица почеловечнее, я бы, наверное, не отказался провести с ней часик-другой. Но дама была не в моём вкусе, хотя её расовые отличия, кажется, совершенно не напрягали. Подозреваю, что по роду своей деятельности, ей с кем только не приходилось… как бы это поделикатнее. Сотрудничать.
– Ну, так куда, – проворковала она, подставляя бармену опустевший стакан, – к тебе или ко мне?
– А куда нам спешить, посидим ещё, выпьем, – я надеялся, что удастся девицу споить, а вызвать подвыпившую даму на откровенность – плёвое дело. Но мой расчёт оказался ошибочным, опрокинув залпом очередной стакан, она потащила меня к выходу. Как далеко зашли её симпатии в отношении меня было совершенно неясно, хотя, я подозревал, что от постельных утех мне отвертеться вряд ли удастся. И это вселяло некоторые опасения, как за элементарное здоровье, – такая в любовном порыве может запросто сломать пару рёбер, – так и за возможное фиаско, которое по чисто физиологическим причинам, могло постигнуть меня.
Несколько раз я пытался привести девицу в чувство, взывал к её здравомыслию, намекал на моральные устои. Толку – ноль, девица, не слушая меня, бормотала что-то про загубленную молодость, время от времени промокая глазик перепонкой. Так мы выбрались на улицу, и я не успел моргнуть глазом, как оказались в тёмном месте, скорее всего, на заднем дворе казино.
– Мадам, – прохрипел я, едва дыша от объятий, – зачем же так торопиться? Мы могли бы ещё взять выпивки, или даже наркотиков. Вы наверняка знаете, как их раздобыть.
– Конечно, – кивнула жрица, – он приходит ровно в четыре, с саквояжем, так что у нас есть ещё время, – и она потянулась ко мне лягушачьими губками.
Никогда не думал, что окажусь в шкуре Иванушки-дурачка. Но если у сказочного персонажа маячили на горизонте вполне материальные перспективы, – как ни крути, а всё-таки треть царства, – то мне-то нафига эти стрессы? Подчиняясь инстинкту самосохранения, а, если честно, испугавшись бесчестия, я рефлекторно подхватил с земли пустую бутылку и с размаха тюкнул жрицу по темени.
Та покачнулась и, шумно выдохнув, повалилась на землю. Я нагнулся к распластанному на земле телу. Слава богу, дышит, хотя убить такую бутылкой вряд ли возможно. Это надо ломом, и, возможно, не один раз. Тут я заметил, что из кармана моей недавней симпатии что-то торчит. Неизвестным предметом оказался флакон с аэрозолью, нетрудно догадаться, для чего носят подобные штучки путаны.
В этот момент моя зелёная подруга застонала, пошевелила рукой и приоткрыла один глаз. У меня просто не было выбора, я пшикнул флакончиком ей в лицо. Она замерла на мгновение, а потом вырубилась. На этот раз основательно и, вероятно, надолго. Мне с великим трудом удалось оттащит пеналку за мусорный бак, – не оставлять же её посреди двора, – и снова направился в казино.
Там всё было по-прежнему, похоже, наше совместное дефиле удивления не вызвало, видимо, нравы тут царили более чем свободные. Это хорошо, привлекать к себе лишнее внимание не хотелось. Что же касается оставленной мною дамы, то угрызений совести я не испытывал, мой поступок вообще можно расценивать как необходимую самооборону. Тем более что в процессе ухаживания удалось раздобыть некоторые сведения. Если верить девице, то нужный мне тип должен появиться, – я посмотрел на часы, – через час. Я решил сыграть в карты.
В карточных играх мне часто сопутствует удача. Впрочем, дело не в ней, а в моей внимательности и в умении запоминать вышедшие из игры карты. Имея подобную информацию, построить игру намного легче.
За какие-то сорок с лишним минут я утроил поставленную первоначально сумму в триста кредитов, доведя её почти до тысячи. Неплохая прибавка к будущему гонорару. Правда, его ещё предстоит отработать.
Ровно в четыре в казино вошёл человек в таком же, как у меня комбинезоне. Он был тощ, высок, смотрел в пол, и, как мне казалось, нервничал. Но главное – в руках сжимал кейс. Сомнений не было, это был тот человек, про которого говорила мне жрица. И направлялся он, как ни странно, в туалет.
Я нащупал в кармане спрей, позаимствованный у девицы, и направился следом. Туалет казался пустым, но меня это не смутило, я стал заглядывать под дверки кабинок.
Ноги отыскались в седьмой, самой дальней от входа кабинки. Но что ещё более странно, соседняя кабинка также была занята, только не посетителем, а саквояжем. Тем самым, что принёс сюда человек. Значит, он вошёл сюда, заперся в кабинке, а затем пихнул кейс через стенку. Для чего? Ну, ясно – чтобы передать кому-то другому. Если честно, херня какая-то, а не конспирация. Но это не моя головная боль, моя – тиснуть наркотики, которые, как я подозревал, находятся в саквояже.
Решительно приоткрыв дверцу кабинки, я брызнул из баллончика внутрь. Там охнули, через мгновение раздался шум падающего тела, из нижней части показались две неподвижные конечности в брюках.
За какой-то час я вырубил двоих: ни в чём не повинную, если не считать домогательств в мою сторону, путану и распространителя наркотиков. Последнего, хоть он был человеком, было жаль меньше всего, придав ему, сидячее положение, вывесил на кабинке табличку «Не беспокоить» и принялся за саквояж.
Удивление – это не то слово, которое следовало бы употребить, когда я открыл кейс. Вместо наркотиков там лежали деньги, несколько пачек новеньких кредитов. При других обстоятельствах следовало бы просто присвоить портфельчик, но я понимал, что делать этого не стоит. Если за что-то платятся деньги, то это «что-то» должны сейчас принести. И если я хоть что-нибудь смыслю в шпионских делах, то должен возникнуть ещё один чемоданчик, ничем не отличающийся от того, в котором я сейчас шурудил.
Не успел я закрыть саквояж и запрыгнуть с ногами на унитаз, нависая над неподвижным телом курьера, как послышался скрип входной двери, кто-то вошёл в туалет. На мгновение замер, потом стал не спеша переходить от кабинки к кабинке. Я старался не дышать, боясь спугнуть вошедшего. Тот мгновение помедлил, словно о чём-то раздумывал, но всё же вошёл в кабинку, где стоял кейс.
