— есть самая жестокая форма эксплуатации пролетариата.
— Это ещё почему? — от удивления Юрий едва не опрокинул на себя чашку с горячим чаем.
— Да потому, что у нас здесь нет начальников, как и подчинённых. Дети не в счёт, — торопливо уточнил Егор Назарич. — Да, время работы мы устанавливаем сами, отгулы, отпуска, больничные — всё сами. Но, по факту, наш рабочий день всё равно является ненормированным. Потому и эксплуатация самая жестокая, ибо работаем сами на себя. Размер заработка зависит исключительно от нашей же производительности.
— Да не слушай ты его, Юрий, — Галина Назарич махнула рукой. — На самом деле всё не так страшно, как он тут расписывает. Наша фирма «Шушбай» является частью государственной программы по сохранению и приумножению лесов вообще и ценных пород деревьев в частности. Вот уже второй десяток лет мы выращиваем лес, но конечной продукции как таковой до сих пор нет. Годный на спил лес появится лишь через тридцать лет после посадки. Поверь, Юрий, для ценных пород это очень и очень быстро.
По факту мы исполняем обязанности лесников. Без постоянной помощи со стороны государства наша семейная фирма «Шушбай» просто бы не возникла. Так что в полном смысле этого слова коммерческой фирмой мы не являемся.
Юрий застыл в растерянности. Какие ещё сюрпризы подготовил для него Большой внешний мир?
— Хорошо, я понял, — Юрий справился с изумлением. — Но тем более интересно, как вы создали свою фирму? Ведь она, как я понял, является семейной.
— Ну, это, — Егор Назарич задумчиво помещал ложкой в чашке с чаем, — пожалуй, начну с того, что мы с Галей из разных концов Свердловской области. Я-то как раз местный, из Тавды. А Галя из Серова, это на самом севере области. Мы познакомились в Уральском государственном лесотехническом университете, как раз в одной группе оказались. Она мне ещё на лекциях глазки строить начала.
— Ой, — тут же отмахнулась Галина Назарич, — это ещё надо разобраться, кто кому первым глазки строить начал.
— Мы уже на пятом курсе были, когда как раз власти конкурс объявили, — Егор Назарич сделал вид, будто реплика жены пролетела мимо его ушей. — Благо у нас и курс последний, и специальность нужная. Сами не думали, почти не надеялись, но всё равно победили.
— Ага, — в голосе Галины Назарич мелькнул сарказм. — А вместе с нами победили ещё несколько пар. И вообще в области ещё несколько десятков семейных фирм типа нашей наберётся.
— Но условие у конкурса строгое — фирма должна быть семейной, — Егор Назарич вновь сделал вид, будто замечание жены даже не коснулось его ушей. — Вот нам и пришлось сперва пожениться, а потом переселиться на это место. Здесь тогда вместо уютной усадьбы гарь была. Всё, что я тебе показал, мы сами построили. Первые три года, пока дома не было, так вообще в фургоне жили.
— Вы взяли кредит? — уточнил Юрий.
— Не совсем, — Егор Назарич отрицательно мотнул головой. — Мы с Галиной финансовый план разработали, под него нам и дали хороший грант. Мы на эти деньги обустроились. Конечно, первые два года кошмар был. Зато-о-о, — лицо лесника распласталось в самодовольной улыбке, — теперь грех жаловаться. Наши чувства прошли суровое испытание на прочность. Экологический туризм — это так, мелочь пузатая. Пока товарный лес ещё не вырос, мы очень хорошо саженцами торгуем. Да и сами себя во многом обеспечиваем. Ты же сам видел.
— Тогда, тринадцать лет назад, у вас, вроде, усадьба меньше была? — поинтересовался Юрий, за разговорами он едва не забыл о чае, который успел несколько остыть.
— Конечно меньше была, — Егор Назарич кивнул. — С той поры мы ещё два раза расширились. За счёт огорода в основном.
— А ещё он поле под овёс расчистил, чтобы самогонку гнать, — вклинилась в разговор Галина Назарич.
— Домашнюю водку делать, женщина, — лениво уточнил Егор Назарич. — Детей мы лишь на четвёртый год завести решили, когда этот дом, — сильная рука лесника выразительно шлёпнула по столешнице, — наконец полностью достроили. А сейчас мы собираем второй комплект, — Егор Назарич лукаво глянул на жену.
— Дурак, — коротко выдала Галина Назарич, но ругать более откровенно так и не стала.
— В смысле второй комплект? — Юрий опустил надкушенный бублик на стол.
— Ну как же, — Егор Назарич делано удивился, — сына у меня два, старшему есть кого воспитывать и опыт передавать. А вот дочь всего одна, младшей подружки у неё нет.
Теперь понятно, почему в доме супругов Кругликовых пустует одна из комнат. Юрий машинально надкусил бублик и запил его уже чуть тёплым чаем. По этой же самой причине Галина Назарич не стала пить водку, действительно отличную домашнюю водку, а предпочла безалкогольный морс. Ведь она беременна. Если ей чуть больше сорока лет, то для четвёртого ребёнка выглядит она очень даже ничего.
— А если не дочь? — спросил Юрий и тут же устыдился собственного вопроса.
— Тогда, — Егор Назарич сдавленно рассмеялся, — сразу начнём собирать третий комплект. Если что, то пристроить к дому ещё пару комнат будет нетрудно. Заодно у нас появится Зимний сад.
— Да, я знаю, что сейчас можно легко заказать пол будущего ребёнка, только на подобный шаг мало кто решается. Это противоестественно, — лицо Галины Назарич на миг сердито нахмурилось. — Если только по медицинским показаниям, такое бывает, иногда.
Юрий молча уставился в почти пустую чашку с чаем. Даже завидно, немного.
— Если я правильно вас понял, — Юрий вновь глянул на лесника, — не прошло и двадцати лет, как вы поселились здесь.
— Правильно, — Егор Назарич кивнул.
— А дальше? Дальше что?
— Ну-у-у…, — задумчиво протянул Егор Назарич, — мы очень надеемся, что кто-нибудь из наших детей продолжит наше дело. Говорить об этом ещё рано, но надежда есть. На худой конец продать фирму никогда не поздно. Трудностей с этим быть не должно.
— В договоре чётко прописаны все условия подобной продажи. У нас уже есть полное право сделать это, — закончила Галина Назарич. — Но мне, если честно, не хочется уезжать отсюда.
— К слову, Юрий, ты в курсе, что к нам в первый год ваш священник приходил, — Егор Назарич сменил тему. — Как там его? Отец Комбат… Крот…
Юрий так и замер на стуле. В груди тут же проклюнулся лютый холод.
— Отец Кондрат, — тихо подсказал Юрий.
— Да, точно, — Егор Назарич облегчённо вытянулся на стуле, — отец Кондрат. Сперва он пытался нас в свою веру обратить, благо мы оба крещёные. На важные праздники мы обычно в соседнее село Гренёво отправляемся, там храм каменный имеется. Только ничего у этого отца Крота не получилось.
— Отец Кондрат, — машинально поправил Юрий.
— Крот, Кондрат, какая разница, — отмахнулся
