Марина и Вадим застыли в растерянности, затем, почти одновременно, воскликнули:
– То есть как?
– А вот так! – расхохотался Таран, глядя на их изумленные лица. – Неподалеку, на улице Голубева, есть прекрасный устричный бар. Вот именно туда, друзья мои, я и хочу вас пригласить. Как вы относитесь к устрицам?
***
Глава строительного холдинга «Малахит» был вне себя. Поэтому обычное производственное совещание сильно смахивало на знаменитое полотно художника Сурикова «Утро стрелецкой казни». Зловещая аналогия прослеживалась и в том, что Павел Потапов здорово смахивал на Петра, каким изобразил царя великий русский живописец. Для полноты картины разгневанному Паше Керосину не хватало только коня и кафтана, а его подчиненным – руководителям департаментов, управлений и предприятий холдинга, которые сидели с похоронным выражением на лицах, – рыдающих жен и малых детушек.
– Зачем мне такие начальники? – разорялся Потапов, бегая по залу заседаний и сверля злым взглядом низко склоненные головы. – Не можете нормально организовать работу – идите котлованы копать, фундаменты цементировать. Заявления подпишу прямо сейчас!
Представить себе этих модно и дорого одетых мужчин копающими котлованы было невозможно. Однако опасность для их карьеры существовала вполне реальная, поэтому все сидели тихо, боясь встретиться взглядом со своим боссом. Сотрудникам холдинга было хорошо известно, как легко Потапов конвертирует обещания в конкретные поступки. Слов он на ветер, как правило, не бросал. Угроз – тем более.
– Слушать ваши жалобы на непреодолимые трудности больше не желаю. Преодолевайте, я вам за это плачу. Даже сам помогаю решать вопросы. Поэтому со следующей недели порядок такой – или вы приходите с рапортом о выполнении планов с соблюдением всех установленных сроков, либо – с заявлением об уходе. Ясно?
Собравшимся было все ясно – вскоре должна состояться презентация нового курорта. Начинался аврал, нервничали инвесторы. Единственным, кто чувствовал себя сегодня в относительной безопасности, был начальник отдела рекламы и общественных связей Роман Овчинников. К нему единственному сегодня у Потапова претензий не оказалось. Поэтому Роман небрежно возил ручкой в лежащем перед ним блокноте, изредка бросая быстрые любопытные взгляды по сторонам. Казалось, Овчинников получает эстетическое удовольствие, созерцая унижения сослуживцев. Но безжалостная стрела начальственного гнева настигла и его. Причем в тот момент, когда Овчинников меньше всего этого ожидал.
– Картинки рисуешь? – рявкнул вдруг Потапов, неожиданно остановившись за спиной Романа. – Завалил всю работу по связям с общественностью и бумагу мараешь?
Инстинктивно вжав голову в плечи, Овчинников замер, не проронив ни звука. Правила поведения в таких ситуациях он знал прекрасно – отвечать только в случае, если хозяин прикажет. Если приказа нет – молчать и слушать.
– Против меня тут целое восстание готовится! Демонстрации, митинги протеста, собрания общественности, плакаты с оскорблениями! В меня помидорами кидают, чучело жгут, потом это по телевизору двое суток показывают. Этот рыжий защитник птиц информационную войну пытается против меня развязать. А мой пиарщик чертей рисует! После совещания – ко мне в кабинет. Будем разбираться.
Все находящиеся в зале заседаний осторожно, но сочувственно поглядывали на Овчинникова. Похоже, в холдинге скоро появится новый руководитель отдела рекламы и связей с общественностью. Вообще-то за цинизм и полную беспринципность коллеги по работе Рому недолюбливали. Но в данной ситуации они посочувствовали молодому человеку. Ведь на его месте мог оказаться каждый.
Минут через сорок разговор о связях с общественностью продолжился уже в кабинете генерального директора. Потапов сидел в огромном кресле, а Роман Овчинников стоял перед ним навытяжку, как новобранец перед пьяным генералом.
– Рома, я ценю твой креатив, – цедил сквозь зубы Потапов, недобро глядя на Овчинникова. – Но ситуация сложилась очень неприятная. Эти скандалы могут привлечь нежелательное внимание к нашему строительству. Прокурорские проверки и все такое. Хотя все документы у нас в порядке, но при сильном желании всегда можно откопать что-то незаконное. Возникла реальная угроза бизнесу. Так вот. Если эти общественные и экологические организации сорвут планы по сдаче объектов – я прикажу укрепить тобой фундамент, предварительно залив бетоном. Конечно, это шутка. Но последствия для тебя, Рома, могут быть очень серьезные.
– Павел Андреевич, я постараюсь разрулить ситуацию. Мне нужно немного времени. Я действительно кое-что прошляпил – слишком много времени уделял рекламе и акциям. Но ведь не я один виноват, что так получилось.
– Конечно, не ты один виноват. И до других очередь дойдет. Но сейчас я разбираюсь с тобой. Знаешь, какую главную ошибку ты совершил?
Роман удрученно покачал головой.
– Ты не должен все делать сам. Я дал тебе возможность набрать кучу людей в отдел – вот пусть и бегают. А ты рожай идеи и контролируй процессы. Иногда это у тебя прекрасно получается. Короче, хочешь у меня работать – напряги мозг.
Овчинников состроил плаксивую физиономию и, преданно глядя на Потапова черными немигающими глазами, заверил:
– Павел Андреевич, все сделаю.
– Рома, верю в последний раз. Больше проколов быть не должно. До сих пор я был тобой доволен. Мне нравилось, что ты работаешь дерзко, смело, без оглядки на условности, с выдумкой. Нравилась наша агрессивная реклама, нравилось, как ты общаешься с прессой. Сделай так, чтобы я не разочаровался. Если благополучно закончим эту историю с курортом Солнечное, нас ждут такие перспективы, что тебе и не снились. Я могу взять тебя с собой. А могу и уничтожить.
Потапов выдержал многозначительную паузу, пристально разглядывая побледневшего Романа, который в данную минуту больше, чем когда бы то ни было, походил на хорька. Только в этот раз хорек был не хитрый и дерзкий, а испуганный.
– Я все понял, Павел Андреевич.
– Если понял, тогда вот что. Ты ведь помнишь, что меня приглашали поучаствовать в телевизионной программе по вопросам экологии?
– Конечно. Но вы тогда категорически отказались, сказав, что...
– Я помню, что сказал. Теперь я решил принять вызов.
– Это очень правильно, Павел Андреевич.
– Сам знаю. Не перебивай. Это будет почти час прямого эфира. И мы должны дать бой всем этим экологам и тем, кто их поддерживает. Ты, Рома, должен будешь помочь мне.
– Разумеется, я поеду на программу вместе с вами.
– Естественно. Но я сейчас о другом. Надо выработать стратегию поведения в отношении наших недругов. Минуту.
Потапов отвлекся на телефонный звонок, потом снова уставился на стоящего перед ним по стойке «смирно» Овчинникова.
– Садись. Появились мысли по поводу взаимоотношений с оппозицией?
– Есть одна идея.
– Наконец-то. Давай.
– Надо задушить их в объятиях.
– Рома! – рявкнул Потапов так, что зазвенели стекла. – Мы что, бандиты какие? То начальник моей охраны предлагает Ложкина нейтрализовать, теперь ты – оппозицию задушить. Сколько раз вам говорить – у нас легальный респектабельный бизнес, мы работаем цивилизованными методами. В крайнем случае используем административный ресурс.
– Павел Андреевич, – молитвенно сложил свои тощие руки Овчинников, – я не в том смысле.
– Тогда говори, чтобы я сразу понимал!
– Да, конечно. Давайте сделаем так. Проведем переговоры, подружимся, сделаем вид, что идем на уступки. Организуем здесь заповедник для этой их вымирающей птахи. Пообещаем, что дюны останутся нетронутыми.
– Так они же не хотят теперь переговоров.
– Захотят, – заверил босса Роман Овчинников. – Иначе они будут некрасиво выглядеть в глазах общественности. Мы станем миротворцами, которые протягивают им руку, делают шаги навстречу. А эти фанатики предстанут злобными, агрессивными созданиями, неспособными к компромиссу. Общество не любит злых, агрессивных и упертых. Люди в большинстве своем миролюбивы, им милее переговоры и неторопливые процессы сближения. Я предлагаю начать процесс сближения незамедлительно. Но затянуть его на максимально возможный срок. Лучше всего – на несколько месяцев. Продолжая при этом наше строительство. Это и значит задушить в объятиях.
– Так ведь Ложкин будет следить за каждым нашим шагом.
– Будет. Но мы начнем опровергать его информацию, перебивать ее своей. Мы тоже можем устраивать шумные акции. Вы будете перед камерами кормить с ладони этих птичек, сажать деревья, пить воду прямо из озера.
– Это еще зачем? – содрогнулся Потапов.
– Чтобы все знали, что вода чистая, как и много веков назад. Но это, Павел Андреевич, не главное. Предлагаю выделить грант Фронту экологической обороны. Лучше крупный.
– Цель? – спросил заинтригованный Потапов.
