нужно узнать это, это и еще вот это? Или как? На всякий случай я коснулась виска: сигнал сети «Содружества» был совсем слабым, скорость передачи данных практически нулевая. А вот к сети корабля меня никто не удосужился подключить – да и подключит ли? Неизвестно… Все зависело от того, зачем он меня забрал.
Ощутив шевеление воздуха за спиной, я резко обернулась. Невольно отшатнулась, когда взгляд уперся в густую темень, расчерченную рисунком сот. От слабости повело, я оперлась ладонью о стекло, мимоходом подумала о том, что и не стекло это вовсе, а нечто другое. Девиранин неподвижно стоял, сложив руки на груди, и смотрел на меня сверху вниз, поскольку был выше почти на голову.
– Что? – сипло спросила я, понимая, что молчать бессмысленно.
Он качнул головой.
– Мне надо было выйти, – упрямо прошептала я, – или я здесь пленница?
– Тебе не нужно ходить по кораблю одной, – снова зазвучал синтезированный голос, – краевые могут забрести сюда. Пока ты не подключена к сети корабля, они могут быть для тебя опасны.
– Краевые – это кто?
– Альхьес, но мы называем их еще и так, по функциональному признаку, – ответил девиранин и протянул мне руку. – Пойдем.
– Куда? – Я не спешила подчиняться.
– Тебе нужно привести себя в порядок. А потом мы поговорим.
Вот так судьба повернулась ко мне совершенно новой, неизведанной стороной. Еще несколько дней назад я чуть ли не в обморок от ужаса падала, едва завидев девиран. А сейчас… он просто протягивал мне руку, затянутую в черную перчатку, и мне почти не было страшно – ну разве что самую малость. Я смотрела на эту руку, на широкую ладонь, на длинные пальцы, и вспоминала, как он гладил меня по плечам, когда я плакала, сломленная и преданная своими же.
А еще… В груди, вопреки всему, шевельнулось любопытство. Что он собой представляет, этот монстр, без черного балахона? Есть ли у него лицо, если тело так похоже на человеческое?
Мой папа был бы в восторге, если бы узнал, что я попала на корабль к девиранам. Его бы даже не смутило и то, что я здесь в качестве жены. Зато какой богатый материал для исследований!
И я, покачав головой, положила свою руку поверх раскрытой ладони. А потом вдруг поняла, что чудовище перестало таковым быть. Настоящие чудовища… они остались там, на «Содружестве». И в управлении Альянса.
Он повел меня прочь из рекреационной зоны длинным, но широким коридором. Потолки здесь были очень высокими, и я снова подумала о том, что альхьес, будучи весьма немаленькими, могут сюда забрести. Нужно было попросить подключение к сети, чтобы не быть пленницей одной комнаты… но захочет ли он мне его дать? А еще… непонятно, медиум Аэдо – один на всем корабле?
Все больше и больше вопросов возникало, но я не решалась спрашивать. И еще… почему-то мне было неприятно слышать синтезированный голос. Наверное, в этом виноваты ассоциации: с некоторых пор Аэдо ассоциируется у меня с человеком, и потому хочется слышать голос человека, богатый эмоциями, интонациями. А когда звуки произносит машина, и при этом понимаешь, что под этими тряпками находится вполне живое тело, возникают нехорошие мысли о том, что, возможно, это тело сильно искалечено. Или же вовсе не так сильно схоже с человеческим, как мне бы того подспудно хотелось.
Но я все же спросила:
– Корабль… живой?
– Это кибербионик, – последовал незамедлительный и совершенно лишенный эмоций ответ, – он связан с тем, кто им управляет.
– А кто управляет?
– Я.
– А кто здесь еще живет?
Девиранин даже повернул ко мне голову, удостоил взгляда своей тьмы со светящимися трещинками.
– Никого, кроме меня. У Верховного стора медиумов немного. Да и объемы даториума здесь невелики.
Я никогда не слышала о том, кто такой этот Верховный стор, но стало совсем интересно – настолько, что остатки страха куда-то улетучились.
– Верховный стор – это… что-то вроде вашего главного? Вроде императора?
– Что-то вроде того, – ответил девиранин, и впервые мне померещились эмоции в его синтетическом голосе. Нехорошие эмоции, похожие на страх.
– Мы пришли, – сказал он, останавливаясь перед очередной пленкой-мембраной. – Там внутри… ты можешь помыться и переодеться. Потом ты поешь. А после еды поговорим.
И остался стоять снаружи, милостиво закрыв за мной дверь в ванную комнату. Я осмотрелась: как странно, на корабле не было ничего чисто белого цвета. И здесь было две зеленоватые гладкие чаши, одна большая, с раструбом, который спускался сверху, вторая поменьше. Надеясь, что ничего не перепутаю, я устремилась бегом к той, что поменьше, побыстрее спустила комбинезон до щиколоток и уселась на нее. Но как же я ошибалась, приняв это за обычный унитаз! Вернее, свои функции он честно выполнил, но едва я натянула комбинезон по пояс, он попросту пополз куда-то в угол, приподнявшись на мягких темно-зеленых щупальцах. Мой визг, наверное, был слышен на поверхности даториума, дверь-мембрана резко втянулась – Аэдо влетел в комнату и застыл, не понимая, что происходит. Я судорожно натянула комбинезон до шеи и зло уставилась на медиума.
– Не надо пугаться, – безэмоционально прошелестел он, развернулся и снова вышел, закрыв за собой «дверь».
Я, отдышавшись, с подозрением уставилась на «ванну». Может быть, стоит в нее залезть, как она поскачет по комнате, взбрыкивая и расплескивая воду? А потом внезапно рассмеялась, представив, как все это выглядело с точки зрения медиума – перепуганная я со спущенными штанами, убегающий унитаз… Надо сказать, он просто мужик-кремень или мужик-айсберг – ну, если, конечно, вообще мужик в общепринятом смысле этого слова.
Вздохнула, снова стянула комбинезон, белье… Его бы в утилизатор, но где его здесь взять? Сложила все на пол, рядом с хрустящими упаковками новой одежды, и храбро полезла в ванну. Теплая вода включилась сразу же, полилась упругими струями. И, надо признать, теплый душ – это как раз то, что мне было жизненно необходимо. Слабость постепенно уходила, а ей на смену пришел очень здоровый голод. Ведь ела я последний раз давно.
Я закрыла глаза, представив себе, что по-прежнему на Земле, и по-прежнему работаю в кафе, и пришла после смены домой. Сейчас я закутаюсь в махровый халат, улягусь в кровать и буду лениво листать новостные ленты. Потом – спать, а утром снова в кафе.
Хорошо там было, что уж. Но понесла меня нелегкая на «Содружество»…
Стоило выбраться из ванны, как откуда-то на меня подуло теплым воздухом. Волосы растрепались и запутались, но высохли. А когда я потянулась к пакетам с новой одеждой, снова едва не взвыла от неожиданности: напольное покрытие попросту занималось тем, что поглощало, медленно пережевывая, мое несвежее белье и комбинезон. Комбинезон! А как же документы, которые я предусмотрительно положила в карман?
Я цапнула комбинезон за рукав в попытке вытащить его из хватки зеленых бархатистых десен – но не тут-то было.
– Отдай документы! –
